После очередного сорвавшегося свидания она сняла и повесила обратно в шкаф новое платье, растрепала тщательную завивку, убрала со стола вино и свечи, посмотрела на себя в зеркало — заплаканную и несчастную, и пообещала себе, что больше никогда и ни за что не просидит вот так, в пустых ожиданиях. Мясо, приготовленное по новому рецепту, за выходные съела сама, пирожки в понедельник отнесла в офис, где их с удовольствием умяли коллеги. С обескураженным молодым человеком при последнем звонке была вежлива до зубовного скрежета, по окончании короткого разговора удалила из памяти телефона выученный наизусть номер и поняла, что испытывает только облегчение. В конце концов, совсем не страшно одной ходить в кино или пить кофе в кофейне через дорогу от дома. Лёгкий и спокойный нрав здорово выручал, а душу она научилась закрывать от посторонних подглядываний.
Окружающие считали её милой, исключительно позитивной и общительной: Элька даже сложные переговоры проводила с улыбкой, с потенциальными партнёрами умела договориться о значительных скидках, конфликтные ситуации решала уверенно и изящно, плохое настроение демонстрировала редко. Никто не догадывался, каких усилий ей стоило поладить со своим одиночеством. Немного сглаживали потребность в общении эти самые командировки и рекламные туры: атмосферу праздника и ярких эмоций в компании создавать умели. Но отдыхать Элька всё равно летала одна, хотя и в этом научилась находить свою прелесть и получать удовольствие от спокойного или активного — по настроению — отдыха.
Единственное, что категорически не устраивало её, чего она боялась — это праздники. По-прежнему получалось так, что новогодние ночи, короткие весенние каникулы и прочие выходные ей некому было посвятить. Родители жили далеко, съездить к ним удавалось не каждый раз. К замужним подругам приходить из года в год было неудобно. Романы, носившие эпизодический характер, до ближайшей красной даты в календаре не доживали. Элька пробовала спасаться путешествиями, выручавшими не раз и не два. В прошлом году она купила новогодний тур в Палару, любимый город с тысячей золотых шпилей, старинных соборов и тремя сотнями сортов пива. Палара, раскинувшаяся на двух холмах, опоясанная стремительной рекой Ваттарой, была пронизана романтикой. По этим старинным улочкам хотелось бродить не спеша и непременно в обнимку. Разглядывать сохранившиеся башенки из потемневшего от времени камня, подниматься по крутым ступенькам на смотровую площадку и любоваться видами, не прячась от сбивающего с ног ветра, слушать леденящие кровь легенды-страшилки гидов на вечерних экскурсиях, пробовать местную волшебную кухню, перемещаясь из одного ресторанчика в другой, а было их здесь великое множество. В прошлом году она прилетела в сохранившую дух средневековья, спрятавшуюся за цепью гор Палару тридцатого декабря, смешалась с толпой туристов. Канун Нового года прошёл роскошно: Элька не торопясь, получала от поездки удовольствие, смакуя каждый миг. Завтракала в номере, гуляла по заснеженному центру, фотографировала знаменитые на весь мир часы на площади, пробовала глинтвейн и пиво в ресторанчиках, посетила древний Паларов град и восхищалась дивными витражами Святых Матео и Марицы, снова потягивала глинтвейн за ужином, любовалась огнями вечернего города, безумно красивого в россыпи гирлянд и ёлочных шаров. А на следующий день затосковала. Не пошла на новогодний ужин, любезно организованный отелем, и часть ночи просидела в номере, на широкой двуспальной кровати, застеленной изысканным золотистым покрывалом, открыв купленное в местном винном погребке красное сухое. Новогодняя программа на Главном канале прекрасно ловилась и здесь, хотя телевизор Элька включила для фона. Там, в уютном паларском отельчике с двускатной красной крышей, она почувствовала себя ещё более потерянной и одинокой, и сдерживала слезы из последних сил. Поленившись в этот раз подключить роуминг, Элька осталась без поздравлений вообще, а подарком самой себе и была эта поездка. Не хотелось толпы и вереницы незнакомых лиц. Душа требовала очень простого: настоящую пахучую ёлочку, блеск мишуры и присутствие кого-то родного и близкого, с кем приятно, обнявшись, просто смотреть на праздничный город из окна.