Когда мы подъехали к набережной, я попросила высадить меня. «Не надо меня провожать, – сказала я. – Вот она, шхуна дяди Джерри, видите?» Тут возникло непредвиденное осложнение: мистер Ричардс непременно хотел помочь мне нести багаж, и я с трудом убедила его отказаться от этого намерения. Быстро попрощавшись с Ричардсами, я побежала к шхуне. Трап был спущен. Наверное, дядя Джерри в то время находился на судне, и если бы я столкнулась с ним, пришлось бы давать какие-то объяснения, и весь мой грандиозный замысел наверняка рухнул бы. Да, всё висело на волоске. Очень осторожно, крадучись, стараясь не стучать подметками, я поднялась по трапу. Палуба была пуста. А большой люк у основания грот-мачты, ведущий в трюм, был открыт. Вот повезло же! Не теряя ни секунды, я бросилась к люку. Спустившись по лестнице в темный трюм, я подождала немного, пока мои глаза не привыкли к полумраку, и стала пробираться между ящиками, подыскивая местечко, где можно было более или менее удобно устроиться.
Потом оставалось только сидеть и ждать. Спустя какое-то время крышка люка была закрыта, и в трюме стало темно, как в погребе. И вот наконец я услышала, как загромыхала большая цепь, что-то отчаянно заскрежетало, заскрипело, и я догадалась, что там, наверху, уже поднимают якорь. А после этого – лишь шум и плеск воды, другие звуки извне в трюм не проникали. А крысы… крысы вначале вели себя довольно скромно. Судите сами: до сегодняшнего дня я и не подозревала об их существовании. Но в конце концов они осмелели настолько, что дальнейшее заточение в трюме стало бы невероятно тягостным, вот я и решилась раскрыть свои карты немного раньше, чем намеревалась вначале.
– Ты упомянула про багаж, – сказал Тимоти. – Где же он?
– Там, в трюме. Надо спуститься за ним, – Бетти передернула плечами.
В трюм спустился Том.
– Прочь, мерзкие твари! – вскоре послышалось оттуда. – Ага, вот и наши вещички. Ничего себе! Что у тебя там, Бет, булыжники?
– Только самое необходимое. Ах да, еще мольберт и рисовальные принадлежности.
– Может быть, ты всерьез вознамерилась стать в будущем художником-маринистом или кем-то в этом духе, – сказал Том, выбравшись из трюма вместе со свертком, внушающим почтение своими габаритами, – но сначала не попробовать ли тебе свои силы в качестве судового повара? Ты же так хотела быть у нас в команде коком! Что ж, у меня нет никаких возражений… по крайней мере, ты могла бы им быть в те дни, когда приходит черед готовить на камбузе мне, – добавил он, сокрушенно покачав головой.
– Вот так всё плохо? – удивилась Бетти.
– Лучше и не спрашивай, – ответил Билли. – Правда, Тому не удалось спалить дотла сегодняшний завтрак, но это только потому, что я был начеку.
– Я и отлучился-то всего на минутку, – оправдывался Том.
– Ты не имеешь никакого представления о времени, – отрезал Билли.
Тут все разом смолкли, заметив, что к ним идет Джерри. Что-то он скажет, увидев на борту судна свою взбалмошную племянницу?
– Вот, нечаянно обнаружилось, что нас на судне не четверо, а пятеро, – неловко попытался пошутить Том. – Бетти – настоящий маленький дьявол. Но она… – он запнулся, не зная, что еще сказать.
С минуту Джерри молчал, и по выражению его лица трудно было догадаться, о чем он думает.
– Ну что же, – наконец сказал он, – пять – хорошее число.
Тимоти, перегнувшись через борт, с восхищением взирал на картину, отрадную для всякой наделенной поэтическим воображением натуры. То были стаи летучих рыб, то и дело выпрыгивающие из воды, шелестя раскинутыми в стороны плавниками, похожими на расправленные крылья. Рыбы парили в воздухе, оставляя хвостовым плавником на поверхности воды зигзагообразный след. Их полет продолжался секунд пять-десять, не более, но некоторые рыбы, подхваченные ветром, поднимались так высоко, что казалось возможным их схватить, – протяни только руку. Одна рыба как будто вознамерилась сопровождать судно до самого мыса Горн, – она пролетела никак не меньше сотни ярдов без передышки, но в конце концов шлепнулась-таки в воду.
– Для чего они так летают? – как-то спросил Тимоти у Билли.
– Спасаются от хищников, – ответил Билли. – А может, и от нашего судна, – подумав, добавил он.
Тимоти совсем не понравилось такое прозаическое объяснение чарующего полета летучих рыб, и он даже пожалел, что вообще спрашивал об этом у Билли. Ведь насколько приятнее было бы думать, что летучие рыбы поднимаются в воздух исключительно из любви к полету, и стараются как можно дольше парить в воздухе, чтобы вдоволь насладиться непередаваемым ощущением свободного полета.
