– Я еще не показала тебе самое главное.
Я поворачиваюсь к нему спиной и перекидываю волосы через плечо.
– Хокинс, – произносит он с нежностью, которой я от него еще не слышала. – На твоем свитере моя фамилия.
Я наклоняюсь вперед, чтобы свитер задрался на заднице, подтолкнув его к действиям.
– Ты чертовски хорошо выглядишь, Анастасия. О господи.
Он неделю обращался со мной, будто я из хрупкого стекла, и теперь так приятно чувствовать, как его бедра прижимаются ко мне. Губы пробегают по моей шее, а руки скользят под подол.
– Я хочу трахнуть тебя в этом свитере. Можно?
– Да, капитан. – Он обхватывает мою попу, и во мне вспыхивает предвкушение. – У меня есть идея. Можешь лечь на кухонный стол?
Когда Анастасия запостила мотивационную картинку с текстом: «День хорош настолько, насколько ты его таким делаешь», я подумал, что это еще один пример того, как моя мрачная девушка притворяется в интернете позитивной.
Но, видимо, канун Нового года в самом деле поднимает ей настроение. И вот я лежу голый на кухонном столе с руками, связанными над головой лентой от рождественских подарков.
Если честно, я сам не понимаю, как оказался в этой позе. Моя девушка – личность творческая, как она утверждает, поэтому когда она велела мне снять боксеры и лечь на стол, то я сделал это без колебаний.
Что я могу сказать? Я человек слабый.
Вряд ли есть на свете парень, который стал бы задавать вопросы, когда его девушка в одном только свитере и без трусиков. Я как пластилин в ее очень талантливых и очень властных ручонках.
Я слышу, как Стейси роется в холодильнике.
– Аллен, что ты делаешь?
– Терпение, Хокинс! – щебечет она.
Раздается звук, похожий на клацанье каких-то баночек друг о друга.
– Сейчас я не слишком склонен к терпению, – ворчу я, дергая связанными руками. – Скорее наоборот.
Слышу ее тихие шаги. Она ставит вне моего поля зрения то, что принесла, взбирается на стол и садится на меня верхом. Стейси еще ничего не сделала, а я уже твердый от тепла ее бедер. Она ерзает с негромким стоном и обводит взглядом мое тело. Ее глаза озорно сверкают.
– Ты такой горячий.
Стейси все время называет меня красивым, даже когда я только проснулся. Поначалу я был малость озадачен. Мне казалось, что это я должен говорит ей комплименты, и, поверьте, я их говорю, но, оказывается, очень приятно слушать, как она восхищается мной.
Она называет меня не только красивым, но еще добрым, умным и все такое. Болтает о том, как я ей нравлюсь, какой я для нее особенный. Это потрясающе, и я никогда не ожидал такого от отношений.
Но слышать, как она называет меня горячим, когда я связан, а мой член трется между ее бедер, – это совершенно новый уровень. Я так люблю свою девушку!
Она берет что-то, чего я не вижу, и слышится характерный звук открывающейся крышечки. Замечаю у нее в руках баночку со взбитыми сливками, и в моей крови бурлит предвкушение. Она подносит носик ко рту и, закатив глаза, выдавливает немного сливок себе на язык.
– М-м-м.
Я поднимаю бедра, толкаясь в ее влажное место. Она подносит губы к моим, и я чувствую на ее языке сливочную сладость.
Стейси выпрямляется, снова берет баночку и выдавливает сливки мне на живот. Не успеваю я пожаловаться на холодное прикосновение, как она начинает слизывать их с моего тела, самодовольно улыбнувшись при виде того, как дергается мой член.
Она двигает бедрами, и он скользит по ее интимным складкам. Мои связанные руки натягивают ленту, а тело нетерпеливо извивается.
– Мне нужно попасть в тебя.
Стейси укоряюще цокает языком.
– Нет, пока не начнешь меня умолять, Хокинс.
Я готовлю язвительный ответ, но тут звонит сигнализация, оповещая, что переднюю дверь открыли.
– Нейт? – кричит Саша. Ее голос громко разносится по дому. Анастасия таращит глаза, и с ее лица мгновенно отливает вся кровь. – Какого хрена?
Я дергаю руками, пока они не освобождаются, потом мы оба скатываемся на пол, и я надеваю боксеры.
– Погоди минуту, Саша! – кричу я, выталкивая Стейси впереди себя.
Дверь в кухню открывается, и Саша изумленно смотрит на нас.
– Эй! – взвизгивает она. – Что вы тут… Фу! Нейт! Я здесь готовлю. О боже!
Саша морщит нос, на лице отвращение. Она отворачивается, и ее передергивает.
– Ты, должно быть, Стейси. Я бы тебя обняла, но, наверное, это было бы неловко для всех.
Стейс нервно переступает с ноги на ноги, глядя в пол. Длинные волосы скрывают румянец на щеках. Однако она кивает и машет рукой.
Мне бы хотелось, чтобы две самые важные женщины в моей жизни впервые увидели друг друга при других обстоятельствах.
– Саша, какого черта ты тут делаешь? Ты должна быть на Сен-Бартс.
– Я тебе звонила и писала, дурак. Ты не ответил, – ворчит она, складывая руки на груди и все еще глядя в сторону. – Посвятить тебя в подробности последнего предательства отца прямо сейчас, или ты предпочтешь, чтобы твоя девушка надела какие-нибудь штаны, знаешь, до того, как папа принесет сумки из машины?
Предательство?
– Рад тебя видеть. Мы скоро вернемся, – обещаю я, подталкивая сгорающую со стыда Анастасию к лестнице, на которой она не попадется на глаза отцу.
