Я рассказываю, что первый год изучаю управление бизнесом, что я единственный ребенок в семье и мне уже двадцать один, потому что пошла в школу на год позже сверстников, после того как меня удочерили в пять лет. Надо отдать ему должное, он кивает в нужных местах и задает уточняющие вопросы.
Мне приносят новый стакан. Нейт с Сашей сидят тихо – возможно, довольные тем, что внимание отца сосредоточено не на них. У меня появляется небольшая передышка, когда нам приносят меню. Нейт наклоняется и целует меня в висок.
– Что ты будешь? – Он понижает голос до шепота: – Я так горжусь тобой, детка. Ты прекрасно держишься.
У меня нет возможности ответить, потому что Саша хочет заказать бургер с курицей и картошку фри, а отец не разрешает.
– Она будет курицу и салат с кешью на гарнир.
– Но, папа, я хо…
– Нет, Саша.
Мне противна эта ситуация. Я чувствую вину за то, что когда-то позволяла негативныве мысли в адрес моих родителей, потому что из-за них я никогда не чувствовала себя так дерьмово, как сейчас, когда просто наблюдаю за Сашей и ее отцом. Против воли у меня вырываются слова:
– Если она съест бургер, конца света не случится.
Я впервые вижу, как на непроницаемом лице Йена мелькает какая-то эмоция. Его брови ползут вверх, он поджимает губы, и вдруг всякое сходство с Нейтаном пропадает. У него нет мягкого взгляда сына и озорной улыбки, которая всегда сопровождает удивленно поднятые брови.
– Тебя это особо не касается, но у Саши скоро соревнования. Ей нужно придерживаться плана питания, – одергивает меня Йен.
– Да, но один бургер не подорвет ее карьеру. Если она хочет бургер, пусть ест. И я тоже буду бургер, – огрызаюсь я в ответ.
Не знаю, почему так поступаю, почему намеренно настраиваю против себя человека, которому хочу понравиться, даже если он не внушает мне симпатии. Я хочу защитить Сашу от проблем с едой, которые будут преследовать ее еще долго после того, как отец перестанет выбирать, что ей есть.
Я даже не хочу этот проклятый бургер, я собиралась заказать салат.
Нейт сжимает мое колено в знак солидарности.
– Можно три бургера с курицей, Марк? А салата не надо.
Марк смотрит на Йена, который кладет меню на стол и слегка кивает в знак одобрения. Когда официант направляется к кухне, не сдержав громкий вздох облегчения, я сразу чувствую на себе груз содеянного. Саша смотрит в свой стакан, грызя палец.
– Я не терплю наглости в присутствии моего персонала, – ровным тоном произносит Йен.
– Папа… – перебивает Нейтан.
– Я говорю о вас обоих. Может, вам нравится здесь распоряжаться, но пока вы едите в моем ресторане и спите под моей крышей, будьте добры выказывать мне хоть немного уважения.
Нейт застывает, я чувствую, как нарастает напряжение, но тут в разговор вступает Саша.
– Ты же фигуристка, Стейси?
Этого достаточно, чтобы переключить внимание Йена, и мы начинаем плясать заново.
Сейчас спальня Нейтана кажется единственным безопасным местом в доме.
Ланч мог пройти и хуже, но определенно мог и лучше. Нейтан считает, что все было хорошо, что кажется мне странным и наводит на размышления, насколько же все может быть плохо, если случившееся – пример хорошего.
Сегодня состоится грандиозная новогодняя вечеринка, которую отец Нейта устраивает каждый год для гостей курорта, проводящих здесь каникулы. Нас там тоже ждут.
Нейт дремлет на моем животе, и я не могу не думать о Миле Хокинс, маме Нейта и Саши. Насколько удивительной должна была быть эта женщина, если вырастила прекрасных детей с таким мужем?
Помню, как много недель назад, еще до того, как я поняла, что по уши и бесповоротно влюбилась в Нейта, он рассказывал, что это мама воспитала его таким, какой он есть. И сердце, и разум – все от нее. Нейт говорит, что она полюбила бы меня и Лолу, потому что ей нравились волевые и решительные женщины.
Такой она воспитывала и Сашу, пока была жива. Я вижу, как в ней мелькают отголоски этого воспитания, когда отца нет рядом. Мне бы хотелось найти способ забрать Сашу с нами в Лос-Анджелес.
– Ты иногда думаешь очень громко, – ворчит Нейт на моем животе и поднимает заспанные глаза. Его щеки порозовели. – О чем же?
– О вечеринке, – лгу я.
– Мы не пойдем. Там будет сплошная показуха, тебе не понравится. – Он осыпает поцелуями мой пупок. – А фейерверк будет прекрасно видно из этой комнаты.
– А твоя девушка, наверное, плюнет в мой бокал.
Он с тяжелым вздохом прижимается ко мне головой, а потом печально смотрит на меня.
– Мне хотелось бы, чтобы у меня никого не было до тебя, но я не могу изменить прошлое. Могу пообещать, что никого не будет после тебя. Кстати, она никогда не была моей девушкой. Мы были детьми. Вместе учились в старших классах и иногда встречались, когда я приезжал домой на праздники.
