Стейси радуется не самому полету в Сиэтл, с таким же успехом мы могли отправиться куда угодно. Оказывается, она любит организовывать путешествия. Анастасия-командир – моя любимая ипостась. Она такая решительная и бойкая, так уморительно хмурится, когда я не слушаюсь. Если Анастасия-командир берет дело в свои руки в постели, то, господи, я счастливчик. Мой член был бы только рад, если бы она каждый день командовала.
Зато Анастасия-путешественница – худшая из всех ее версий. Списки. Слишком много долбаных списков. Недоверие ко всему, что делает не она: эта девушка перепроверяет все сумки, потому что я, видите ли, проверяю не так хорошо, как она.
Анастасия-путешественница заставила меня укладывать вещи в упаковочные пакеты, и я битый час играл в долбаный «Тетрис» со своим чемоданом. Когда в третий раз попытался втиснуть все содержимое и снова потерпел неудачу, я расшвырял эти дурацкие пакеты по всей комнате. Почуяв мое раздражение, Анастасия опустилась на колени, потянулась к моему ремню и показала, как сильно любит путешествовать. Только это помешало мне отменить рейс.
Допив кофе, я откидываюсь на спинку расшатанного кресла в аэропорту и сразу чувствую на себе взгляд.
– Какой-то ты сегодня ворчливый, – щебечет Стейси, поедая фруктовый салат, за который заплатила пятнадцать баксов.
– Слишком рано, и я устал, – бурчу я.
– Бедняжка, – саркастично замечает она, а потом хихикает и щипает меня за щеку. – Хочешь поспать в самолете на моих сиськах?
– Ну конечно, я хочу поспать на твоих сиськах, – бормочу я и краду с ее вилки кусочек ананаса. – Как ты можешь быть такой бодрой и радостной?
– Я люблю аэропорты. Наблюдать за людьми, организовывать поездку, ходить по магазинам и всякое такое – это чудесно. Кроме того, мне предстоит провести почти две недели под твоим безраздельным вниманием, как же мне не радоваться?
О боже, она знает, что сказать, чтобы поднять мне настроение. Стейси протягивает вилку, чтобы я стянул еще кусочек ананаса. Со вздохом убираю прядь волос ей за ухо.
– Ты раздражаешь, но такая милая.
– О, кажется, объявили посадку! – восклицает она. – Идем!
Стейси вскакивает и одной рукой лихорадочно собирает сумки, а в другой держит чашку с фруктами. Вот-вот случится катастрофа.
– Стой смирно, – говорю я, забираю у нее сумки и перекидываю через плечо. Улыбаясь до ушей, Стейси наблюдает за тем, как проблема с кучей багажа решается. – Ладно, идем.
– Слушаюсь, капитан.
В ту же секунду, как самолет отрывается от земли, я засыпаю на груди Стейси. Спустя три часа мирного полета мы приземляемся в Вашингтоне, где гораздо холоднее, чем в Лос-Анджелесе. Садимся в такси, Стейси называет адрес, и автомобиль тут же трогается.
Мы остановимся у нее дома всего на пару ночей, прежде чем отправиться в Колорадо, где проведем Рождество и встретим Новый год. Я страшно волнуюсь перед встречей с ее родителями, и это еще мягко сказано. Стейси о них весьма высокого мнения, а у меня только один шанс, чтобы произвести нужное первое впечатление.
Стейси включает телефон, и от них тут же начинают приходить взволнованные сообщения. Она переплетает пальцы с моими, подносит к губам тыльную сторону моей ладони и покрывает поцелуями.
– Все хорошо?
– Что, если я им не понравлюсь?
– Нейтан, ты им уже нравишься. А если ты вдруг произведешь на них ужасное первое впечатление, я все равно увижусь с ними еще только через год, так что это неважно. Главное, что ты нравишься мне.
– Помнишь, месяц назад ты говорила, что если будешь спать со мной каждую ночь, то это будет тебя отвлекать?
– Помню.
– Я рад, что ты позволила тебя отвлекать. Спасибо, что не бросаешь меня одного в праздники.
Она улыбается моей любимой улыбкой – мягкой, от которой ее глаза светятся. Я думаю, эту улыбку она приберегает для меня.
– Наверное, ты скорее улучшаешь меня, чем отвлекаешь.
Остаток поездки мы сидим в уютном молчании. Я успокаиваюсь, но только до тех пор, пока такси не сворачивает в проулок и не останавливается перед домом. Стейси в последний раз пожимает мне руку и выходит из машины. Пути назад нет.
Спустя первые пятнадцать минут, когда я чуть не потерял сознание от волнения, могу честно сказать, что не встречал людей приветливее Джулии и Колина Алленов.
Я ошеломлен, но в хорошем смысле. Я уже немного знал о них от Анастасии, но было приятно услышать, как они сами рассказывают о семье. Чего им не нужно говорить, так это как они любят Анастасию. Это и так ясно по тому, как они смотрели на нее, когда открыли нам дверь. Джулия пять минут не выпускала ее из объятий.
Они быстро показывают мне дом. Все стены увешаны фотографиями Стейс. Дни рождения, походы, Рождество – и на всех одно и то же озорное лицо.
Боже, наши дети будут очаровательными.
Джулия дает мне третье имбирное печенье, а потом поворачивается к Стейси и прочищает горло.
– Дорогая, ты не сообщила мне, когда забронировать время на катке, так что я не знала, что делать…
