Девушка не сопротивлялась, она накрыла Угу шкурой и вышла из пещеры. Главарь огляделся по сторонам и пошел вперед к лесу. За ним шла Валерия. Взяв у Дахи ребенка, она привязала его к себе, сделав из ткани и кожаных ремней слинг. Даха вела коз, за которыми, не отставая, бежали козлята. Иза и еще один воин везли полозья с раненым воином, вслед за ними Ария везла вещи в большом мешке из кожи, процессию закрывали два воина, которые по очереди осматривались и проверяли, чтобы на них никто не напал.
В пещере остались Маха, без сознания или убитая – никто не знал, те, кого убили захватчики, и спрятавшийся где-то в глубине пещеры Варс.
Мужчина впереди шел уверенным шагом, иногда он всех останавливал и уходил вперед проверять дорогу. Тогда все садились отдыхать. Он возвращался, люди поднимались и шли дальше.
Шли долго, несколько часов, ноги с непривычки сильно болели. Валерия уже не чувствовала своих стоп, и каждый шаг причинял ей боль. Все с нетерпением ждали, когда будет привал на ночь, и хотели лечь без задних ног, еще сильно хотелось пить и есть.
– Меня зовут Дар! – главарь всю дорогу молчал и то, что он решил вдруг заговорить с ней, привело Валерию в замешательство.
– Валерия.
– Ты будешь жить со мной. Ребенок твой?
– Даха его мать, но мы ей помогаем, потому что мы один клан.
– Вы теперь мой клан, и я ваш вожак.
– Зачем мы тебе? Ведь мы не охотимся, а нас нужно будет кормить. Зачем ты убил наших мужчин?
Он остановился и внимательно посмотрел на нее.
– В пещерах обычно прячутся медведи, мы охотимся на них. Почему-то ваши мужчины решили на нас напасть, а раз вы остались без мужчин, вы не выживете одни.
Валерия смотрела на него, и у нее не было никаких сил бороться, она не понимала, как за одну минуту вся ее жизнь так перевернулась и изменилась. Но и вернуться назад в пещеру не было никакого желания, наступило какое-то равнодушие ко всем и ко всему. Она просто шла, куда ее ведут. Уга убит, и возвращаться ей больше не к кому. Слезы потекли из глаз при воспоминании о нем. Дар посмотрел на нее, нахмурился и сказал:
– Скоро будем на месте, – развернулся и пошел дальше, и все вслед за ним.
Начинало темнеть, и становилось страшно, потому что в темноте не разглядеть, если захотят напасть животные, и можно не успеть среагировать на это. Люди начинали кучковаться ближе к друг другу.
Ветер донес запах костра, это означало, что жилище где-то недалеко и они скоро уже будут на месте. Сердце Валерии сжалось тревогой: ведь она не представляла, что ждет их на месте. И хоть Дар говорил о помощи, но они вполне могли попасть в рабство к другому клану – никто не знал их порядков и правил.
Через какое-то время перед ними открылся потрясающий вид: они стояли на пригорке, а внизу раскинулась большая долина. В свете полной луны она выглядела как бескрайнее темное море, на берегу которого горело кострами небольшое поселение.
Дар издал протяжный горловой звук, и издалека ему ответили таким же призывным кличем. Их маленький разношерстный отряд спустился в долину и вошел в палаточный лагерь. Палатки были высокие и круглые, с интересным входом, но в темноте их разглядеть особо не удалось. Дар распорядился всех расселить на ночь и стадо пристроить куда-нибудь до утра, а сам показал Валерии на палатку.
Она зашла в жилище, там посередине горел костер, Даха с ребенком вошла вслед за ней. В палатке было тепло, на полу постелены шкуры. Они сели возле костра и стали ждать. Есть хотелось сильно, ребенка укачало. Через какое-то время в палатку вошла пожилая женщина, она поставила перед ними миску с жареным мясом и какими-то корешками. После того как они поужинали, Даха отдала ребенка Валерии и пошла подоить коз, чтобы покормить малыша. Девушка обняла его и прилегла на шкуры. Лежала и смотрела на языки огня, как они пляшут по бревнам. Даже не заметила, как уснула. Проснулась оттого, что ее кто-то накрыл, она подскочила и увидела сидящего на корточках перед ней Дара.
– Где ребенок?
– Он с матерью, они спят. Тебе тоже нужно поспать. Ложись.
Она легла, закрыла глаза, но сон не шел, просто лежала и прислушивалась. Мужчина лег возле костра, недалеко от Валерии. Она его не боялась, но хотелось держаться от него подальше. Где-то за домиком она услышала разговоры: наверно, кто-то не спит, а сторожит лагерь, чтобы не напали.
Она смотрела на огонь в костре, вспоминала Угу, его глаза, улыбку, и слезы текли по щекам. Как же быстро успела к нему привязаться, даже не заметила этого. Теперь вот нет друга и человека, который понимал и принимал ее такой, какая она есть. Грудь сдавило тоской, но чтобы не разрыдаться и не разбудить всех, она зажала рот ладонью и молча плакала.
