Они дружно пошли собирать сухую крапиву. Все с интересом поглядывали на Валерию и повторяли за ней. Потом возле костра аккуратно отделяли нити. До вечера провозились. Только Ария ходила вокруг и шипела на них, но делать ткань не собиралась.
На следующий день Валерия обнаружила, что Даха забросила это занятие и поддержала Арию. Может, девчонка ее отговорила, но это ее дело, решила девушка. Бер вырезал накануне подобие веретена, и весь день женщины возились, пряли. У Махи совсем не было терпения, она кидала все и уходила, потом возвращалась и начинала заново.
Так за несколько дней у каждого получилось по небольшому кусочку ткани. Маха опять забрала себе лоскут Валерии, сидела у костра и гладила его. В этот раз ткань получилась тоньше и нежнее.
Со временем стали получаться большие кусочки ткани, и Валерия показывала, как можно из них делать одежду. Первое, что она себе сшила – это трусы на веревочках: не хотелось мерзнуть, и сидеть на камнях в них теплее. Но, как назло, все хотели посмотреть на них и поднимали девушке юбку, пока не привыкли. Даха завидовала и посматривала на ткань, но Ария толкала ее в этот момент, и они отворачивались.
В один из дней у Дахи начались роды.
Рожала она тяжело, а так как у Валерии здесь не было никаких инструментов, то она сильно переживала за Даху и ребенка. Как не хватает здесь родильного отделения, капельниц, скальпеля, кресла, кетгута, уколов, даже ваты элементарной нет. Если случится кровотечение, не будет возможности его остановить, и поэтому Валерия нервничала, но старалась вида не показывать.
Вода кипятилась во всех плошках, нож тоже уже несколько раз обдала горячей водой. С каждой схваткой девушка рожала вместе с роженицей.
Но головки не было видно, и ребенок не спешил выходить на свет, а силы у Дахи уже были на исходе.
И вот когда надежд на хороший финал становилось все меньше, малыш решил наконец-то появиться. Крик ребенка раздался на всю пещеру, и Валерия, завернув его в пеленку из своей ткани, отдала мамочке. Даха устало улыбалась и крепко прижимала его к себе. Валерия, все убрав, рухнула на матрас и уснула.
Утром ее разбудил писк ребенка, и она, не открывая глаз, думала, что спит на кушетке в роддоме, рядом с детской комнатой, и слышит малышей, которые плохо спят по ночам и кричат, пока детская медсестра не покормит их. Это ощущение было такое яркое, такое живое, что когда она подняла веки, то сердце сжала тоска. Она вспомнила, что там, в той жизни, у нее остались сын, внучок, и поняла, как она соскучилась по ним. Слеза скатилась по щеке.
«Нельзя раскисать! Нужно брать себя за то место, которое у меня пока не выросло, и жить дальше!» – подбадривала себя Валерия.
Она встала и пошла к Дахе. Та качала малыша, а он никак не успокаивался.
– Ты грудь ему дай, он успокоится.
– Грудь?
– Что ж такое свалилось на мою голову-то?
Валерия опустилась перед Дахой, развернула ее грудь и дала ребенку, он тут же стал присасываться и причмокивать.
– Давай, давай. Пока нет у мамки молока, но скоро будет много. Но нужно сосать, понял, мужик! Как назвала мальчонку?
– Лерия, имя дает глава клана, он решает!
– Понятно. Ты можешь его пока привязать к себе и носить с собой. Потом Беру нарисую колыбельную для него, может, что придумаем.
Предложение с колыбельной Бер принял с воодушевлением и с интересом принялся экспериментировать.
Ветки плохо гнулись, и не получалось заплести их в корзину, а стоило посильнее нажать, они ломались, что сильно его расстраивало, и он шел резать новые.
Помочь ему Валерия не могла, и это ее удручало, она не умела плести корзины и всех тонкостей не знала. Она подошла к Беру, когда он очередной раз пытался сплести колыбельную.
– Попробуй ветки положить на какое-то время в кипяток. Может, они станут упругие после этого.
Послушав ее, он так и сделал. Ветки гнулись, но плохо. На радость Беру, и этого хватило, чтобы создать шедевр для первобытной эпохи.
Валерия сделала матрасик в колыбельную и отдала всю свою ткань Дахе. Даха прижала ее к груди и улыбнулась. Девушка улыбнулась в ответ: хоть какой-то подарок она смогла сделать этому мальчугану. Темные кучеряшки виднелись из пеленки, бывшая акушерка научила Даху пеленать ребенка в кулек, как они делали это в роддоме. Карапуз лежал в кроватке и морщил носик, так хотелось его покачать, но мама ревностно охраняла свое дитя.
Девушка стояла и смотрела на ребенка, вспоминая своего сына и внука малышами.
На улице дождик,
С ведра поливает,
С ведра поливает,
Землю прибивает.
Землю прибивает,
Брат сестру качает,
Ой, люшеньки, люли,
Брат сестру качает.
Вырастешь большая,
Отдадут тя замуж.
Ой, люшеньки, люли,
Отдадут тя замуж.
Песня лилась и лилась, поднимаясь вверх, под своды пещеры. Валерия пела ее и не замечала, что все собрались вокруг нее и молча слушали.
