Это мастер возмущается на очередной тренировке. Ну, а что сделать, если прямо за его спиной Джери в облепляющей влажное тело футболке тренирует удары на груше? У меня чуть ли слюни не текут…
— Нападай уже! — раздраженно орет мастер, и я делаю вялый выпад. Ох, какие плечи… Момент и вместо своего «бога» я созерцаю потолок. Ну и? Недовольно посмотрев на мастера, встаю и, снова вперившись взглядом в прикрытые тканью мышцы Джери, делаю выпад.
— А-а! Ты достала! — рычит мастер и, захватывая мое запястье, дергает на себя. Вскрикнув, я все же отрываюсь от созерцания Джери и вижу стремительно приближающуюся черную ткань футболки.
— Ай! — я встретилась носом с железными мышцами и теперь пыталась отстраниться. Как бы не так! Мастер перехватил меня поперек туловища и внезапно перевернув… Начал меня трясти!
— Нет, ну что ты такое? Ты мне объясни, что за тараканы в твоей голове! Почему ты не реагируешь? Где твой мозг, я спрашиваю! Ты что, совсем страх потеряла, малявка?
И все это вкупе с бесконечной тряской. Вниз головой! К вискам прилила кровь, в ушах зашумело.
— О-от-пус-ти-и-т-те-е… — сдавленно попросила я. Ай-ай, голова болит!
— Что? Ты обалдела! — он резко выпустил меня из рук, и я упала головой вниз. Глухо застонав, поднялась и села. Ох, как все кружится…
— Не хочешь заниматься так, будешь заниматься сама. По ночам. Я тебя круглые сутки буду гонять, ясно? — зло прошипел он, склоняясь надо мной. Потом резко выпрямился и, схватив со скамейки кофту, размашистыми шагами направился к одной из дверей. И хлопнул ею. Ага.
Я поморщилась от приступа тошноты. Сутки, не сутки… Ты и так постоянно это делаешь. Я надулась и попыталась встать. И вот тут-то заметила, что все, кто находился недалеко от нас очень пристально на меня смотрят. Ой черт… Я встретилась взглядом с ошарашенными зелеными глазами и залилась краской. Только не это… Сделав невозмутимое лицо, встала и, стараясь не делать резких или торопливых движений, с самым независимым видом ушла в раздевалку. Только отгородившись от всех дверью душевой кабинки, закрыла лицо руками и с тихим обречённым стоном сползла на пол. Ох е… Только я могла так опозориться! Мастер, я тебя ненавижу!
Уже к утру я говорила это в голос.
— Не-на-ви-жу! Не-н-на-ви-ж-жу! — яростно нанося удары по ни в чем не повинной груше, шипела я. Он заставил меня всю ночь заниматься! Да что там, он сидел и лениво комментировал! И пульками стрелялся! Ур-род…
— Ты если ненавидишь, бей качественней, — донеслось с кресла. Я только злобно выдохнула и нанесла очередной удар. Ну с-сволочь… Ненавижу!
— Заканчивай, жду на завтрак через полчаса, — сказал вдруг мастер и, встав, вышел. Я зарычала.
— С-СВОЛОЧЬ! — я долбанула по груше ногой. Да что там, этого мне показалось мало и следующим ударом я обрушила столбы на ближайшем препятствии. Еще и попинала их. Лишь когда слегка выпустила пар, остановилась, тяжело дыша. П-ф… Я спокойна. Спо-кой-на. Ничего не произошло. Ну и что, что Джери видел, как мастер тряс меня, как последнюю грушу. Плевать, переживем. Я еще раз глубоко вздохнула и, пнув напоследок столб, направилась к выходу.
— Восстанавливать полосу будешь сама… — донесся до меня голос мастера, стоило начать спуск по лестнице. Я замерла и резко обернулась, чтобы увидеть, как он, лениво прислонившись к косяку возле выхода из зала, смотрит на меня. Сделав независимый вид, демонстративно фыркнула и, гордо передернув плечами, удалилась. Переживу! И его выходки, и тренировки сутками, и отсутствие сна, и масштабный позор! Переживу я сказала!
Момент, когда с Кай что-то случилось, я проморгал. Сам не пойму, как, но тот эпохальный миг, когда в ее мозгу что-то сдвинулось, я не увидел. И вот теперь пожинал плоды. Жуткие, надо заметить. Она была не просто невменяемой. Если бы не знал, что с ее психикой все хорошо, то я бы сказал, что у нее отклонение в развитии! Иначе объяснить пустой взгляд в никуда, блаженное выражение лица и нулевую реакцию на мир я не мог! И я не преувеличиваю!
Например, когда я подводил итоги под изучением новых атакующих приемов, она, атакуя, смотрела куда угодно, но только не на меня! А стоило мне уронить Кай на пол, как в ее глазах зажигалось искреннее непонимание ситуации, удивление, губки надувались, глазки смотрели обиженно, но уже спустя минуту, на пухлых губах снова вспыхивала придурковатая улыбка, а взгляд терял фокус. А уж когда я начал атаковать ее, проверяя защиту, это был вообще тихий ужас! Она просто стояла, не предпринимая попыток защититься! Я даже не мог понять, то ли ударить, то ли оставить в покое. А уж когда, психанув, заставил ее тренироваться круглосуточно… Ад. Теперь она представляла из себя не просто блаженную дуру, но еще и сонную блаженную дуру с нулевой реакцией. Да что там, она в итоге на людей перестала реагировать. Вообще от слова совсем!
А время до экзаменов стремительно сокращалось. Когда до них оставалась неделя я уже не знал за что хвататься: за голову или за пистолет!
