Из всех наставниц только одна была сдержанна, холодна и не выказывала интереса ни к Любимым, ни к Ненужным. Равнодушие мисс Пирси не знало границ, и, пожалуй, это было спасением. На ее занятиях получалось расслабиться и подумать о чем-то своем, что Эмми и делала. Она вспоминала бабушку, сочиняла хорошую жизнь для Габи, и заунывный урок мисс Пирси, посвященный очередному разделу географии, пролетал незаметно.
Жизнь в Четтон-Уитоне была однообразной. К Любимым приезжали родственники и довольно часто из дома им передавали гостинцы, Ненужные были забыты семьей и в гости к себе никогда никого не ждали. Они так и держались вместе – группами. Высокомерные Любимые и стойкие Ненужные.
Эмми подружилась с Аннет и Линси, но она не могла быть с ними откровенной. Как рассказать о тете Маргарет, Хью, Габи? Нет, это невозможно. Поэтому в основном они шептались о бездушных наставницах и зазнавшихся Любимых, что несколько утешало, а иногда и повышало настроение. Смеяться полезно, особенно когда хочется плакать. Смех – это то оружие, которое у тебя всегда с собой, оно не ржавеет со временем и не может быть украдено. Главное, не забывать о нем и не позволять густой и ватной пыли слабости забивать прицел.
На тринадцатилетие тетя Маргарет прислала в подарок небольшую узорчатую шкатулку и поздравительное письмо:
Эмми скучала по дому. Она мечтала подняться по парадной лестнице на второй этаж, очутиться в своей комнате, лечь на кровать, закрыть глаза и счастливо вздохнуть. Родные стены звали ее, и не важно, что каждый день придется видеться с тетей Маргарет и терпеть оскорбления Хью…
Как же хотелось побывать дома.
Как же хотелось!
Эмми торопливо перечитала письмо и судорожно вздохнула. Даже Ненужные поедут к родственникам (пусть не все, но…), а она останется здесь… Худшего подарка на день рождения и не представить.
Больше не сдерживая слезы, Эмми подхватила накидку, выбежала на улицу и устремилась вглубь сада. Дорожки поворачивали то вправо, то влево, мелькали деревья, мокрые после дождя скамейки, ровные пирамиды кустарников, клумбы, пока еще не раскрашенные всевозможными цветами… Душа подпрыгивала и рыдала.
– Она самый злой человек на свете… самый злой… – выдохнула Эмми, вспоминая красивое и ухоженное лицо тети Маргарет. Вбежав по ступенькам в круглую просторную беседку, она остановилась и сжала кулаки, пытаясь успокоиться. – Одиночество – это так больно и тяжело… – тихо произнесла Эмми, всхлипнула и резко вытерла ладонями щеки. – Так больно и тяжело…
– Никто и никогда не бегал по этому саду с такой скоростью, – раздались за спиной насмешливые слова. – За тобой гналась всемогущая мисс Арчер или кто похуже? Хотя вряд ли здесь есть кто-то хуже.
Обернувшись, Эмми увидела высокого худощавого парня в рабочей одежде садовника. Коричневый плотный фартук доходил до колен, грубые ботинки были заляпаны грязью. Что неудивительно. Дорожки в саду чистые, а если с них сойти, то ранняя весна быстро испачкает обувь.
Светлые волосы незнакомца находились в беспорядке, взъерошенная челка закрывала часть лба. Глаза светлые, скулы высокие, на подбородке еле заметная ямочка. Внешность приятная и, пожалуй… простая. Нет, не так… Эмми никак не могла подобрать нужные слова, но отчего-то пыталась.
– Как тебя зовут? – спросил парень, нарушая разом все мыслимые и немыслимые правила этикета.
– Эмми.
– А меня Алекс. Обойдемся без ваших нудных церемоний?
– Что?
– Кто тебя обидел? – проигнорировав вопрос, произнес Алекс, поднялся по трем ступенькам и подошел ближе. Вынув из кармана фартука мятую и не слишком чистую тряпку, он тщательно вытер руки.
– Тетя, – честно ответила Эмми, интуитивно чувствуя, что станет легче, если сказать правду. – А ты кто? Я раньше никогда тебя не видела.
– Все просто – мой дядя садовник. Он уехал проведать мать и вернется приблизительно через неделю. А я пока заменяю его. – Алекс подошел еще ближе и провел пятерней по волосам, убирая челку назад. Но она непослушно вернулась на прежнее место. – Весной много работы и за садом нужен постоянный уход, поэтому я и торчу здесь. Ваша директриса отпустила моего дядю только на этом условии.
– Я бы хотела быть садовником, – неожиданно для себя произнесла Эмми.
– А запачкаться не боишься?
– Нет.
