– Твое имя означает – милость Божья. Это хорошо. Это то, что нам сейчас нужно, – ответила Габи. – Закрой глаза.
И она рванула вперед, не обращая внимания на испуганный крик Джейн.
Они бежали вниз по лестнице, где-то опять громыхнуло – дом медленно рушился, и нельзя было медлить. Огонь скакнул на юбку Габи, и она хладнокровным движением смахнула его. Второй этаж был ужасающим, дым пробирался в легкие, и Габи чувствовала, как слабеет рука девочки, и как она сама слабеет, но время на бессилие закончилось еще на улице, за мгновение до того, как нога перешагнула порог этого дома.
До выхода оставалось совсем немного, прямоугольник света уже маячил в конце пути, но к общему треску горящего дерева прибавился еще один – громкий, тягучий и устрашающий. Краем глаза Габи выхватила падающую подпорку балки, дернула руку Джейн, отчаянно толкнула девочку вперед и почувствовала мощный удар по плечу, который сбил с ног.
– Беги… – слетело с губ Габи, голова ударилась об пол, и темнота окутала сознание.
День обещал слишком много хорошего, и Глеб получал удовольствие от каждой минуты. Приготовив кофе на кухне первого этажа, он вышел с чашкой к ресепшену и устроился на диване. Еще бы плюшку с корицей, но уж ладно, пока без нее.
В троеточие он вложил особый смысл и теперь широко улыбался, представляя, как обнимет Дашу.
«Могу же я постоянно обнимать тебя, раз мы целовались? Если бы кто-нибудь сказал мне неделю назад, что я буду задаваться таким вопросом, я бы не поверил и расхохотался».
И эти мысли бодрили и подчеркивали особенность момента. А он уже и не думал, что в его жизни может быть что-то новое. Но… непредсказуемость любит участвовать в резких поворотах судьбы.
«Однако мы все знаем, чем дело закончится, да? – Глеб допил кофе, поднялся, подошел к окну, поставил чашку на подоконник и вновь улыбнулся. – Даша будет моей. А потом… А потом у меня начнется отпуск, который я тоже проведу с ней. Никита, давай-ка побыстрее штурмуй неприступную крепость по имени Женька, я тебе беспроигрышные условия создал, почти всю силу вчера в этом дурацком отеле оставил».
Глеб поднял голову и увидел, что Никита вышел из своего номера и направляется к лестнице. Компактная плоская сумка через плечо, шаг уверенный, а на лице присутствует тень напряженности.
– Привет, – сказал Никита, спустившись на первый этаж.
– Привет. Куда собрался? – легко по-дружески поинтересовался Глеб, интуитивно чувствуя, что один из пунктов его плана точно дает сбой.
– В аэропорт. В Москву. Повезло взять билет на двенадцать, поездом не хотелось бы.
«Нет, мы так не договаривались… Ты сейчас должен заниматься чем? Правильно, ты должен утешать Женьку, влюбляться и влюблять… Какая Москва, когда в Сочи плюс тридцать, море и шашлык на каждом углу!»
– Возвращаться планируешь?
– Да, еще не накупался. Ладно, я побежал, такси ждет.
Когда за Никитой закрылась дверь, Глеб издал протестующее продолжительное «м-м-м!», сокрушенно рассек воздух руками и выпалил:
– Черт! Надо было узнать, когда ты вернешься…
Запретное слово не стоило произносить, за каждого «черта» он получал сполна. Боль резко полоснула по ребрам, тягучий водоворот пульсирующих иголок крутанулся в груди, и Глеб, согнувшись, схватился за край подоконника, пытаясь сделать глубокий вдох.
– А хоть раз без этого обойтись можно?.. – с нажимом протянул он, ловя каменную тяжесть в затылке. – Я, между прочим, здесь не крестиком вышиваю… – Сморщившись и качнувшись, Глеб медленно выпрямился, выдавил из себя улыбку, проигнорировал огонь в боку и с едкой иронией добавил: – До чего же я вас люблю, родные мои. Вот вернусь и обниму каждого. Обещаю. – И он целенаправленно подмигнул люстре.
С некоторой информацией относительно Никиты могла помочь Екатерина Петровна. Дождавшись, когда «профилактическая» боль уйдет, Глеб поднялся на второй этаж и перешел в другую часть дома. До встречи с Дашей есть минут сорок и можно провести их с пользой.
«Зачем тебе Москва? Что произошло? Это же спонтанное решение… заранее ты билет не покупал…»
Екатерина Петровна мариновала курицу, и в кухне витали ароматы специй и настойчиво пахло чесноком. В широких домашних брюках и длинной коралловой тунике с вышитым узором на горловине и рукавах, с пучком на голове, она походила на восточную женщину, увлеченную домашними хлопотами.
– Честное слово, вами можно залюбоваться, – с доброй иронией произнес Глеб, прислоняясь плечом к дверному косяку. – Извините, что нарушил границы, но я соскучился.
– Всегда вам рада, Глеб. Доброе утро, – ответила Екатерина Петровна, колдуя над стеклянными баночками со специями. – Не очень люблю готовые смеси, предпочитаю выбирать вкусы и ароматы сама.
– Я и не сомневался в этом.
– Как насчет кофе с лимонным кексом?
– Спасибо, но мы с Дашей идем завтракать, лучше не буду перебивать аппетит.
