– У меня хороший врач, он сделал все, чтобы вы как можно меньше чувствовали боли.
Габи вновь посмотрела на графа Хартвилта. Сейчас трудно было представить, что этот сдержанный и серьезный человек произносил те ужасные слова, прижимал ее к себе, пытался поцеловать… Но она ничего не забыла и забывать не собиралась.
– Ваша дочь… Что с ней? Она здорова?
– Да. Гувернантка не взяла ее с собой к портнихе, и Джейн тайно пошла следом. Но примерка длилась долго, и она попросту уснула за корзинами с обрезками тканей. Никто и не знал, что Джейн там. Габриэлла, – взгляд Графа Хартвилта стал еще тяжелее, – я прошу вас простить меня. Для меня очень важно получить ваше прощение.
– Хорошо, – ответила Габи, желая поскорее закончить этот разговор. – Значит, у вас есть жена?
– Она умерла при рождении Джейн.
Граф Хартвилт хотел добавить что-то еще, но послышались шаркающие шаги и раздался нарочито бодрой голос:
– Очнулась? Волшебно и еще раз волшебно. Голубушка, я ответственный за ваше здоровье, так что будьте любезны, расскажите о своем самочувствии. – И перед Габи появился пожилой врач с небольшим потертым саквояжем в руке. У него было круглое довольно морщинистое лицо и удивительно яркие зеленые глаза. – Позвольте представиться. Стивен Петерсон. Так что же у вас болит, прекрасное создание? – И развернувшись к графу он добавил: – Я попрошу вас оставить нас на некоторое время, мне нужно осмотреть пациентку.
– Да, конечно. – Граф Хартвилт кивнул и собирался уже уйти, но Габи его остановила.
– Одна просьба, пожалуйста… – слабо произнесла она.
– Все, что угодно.
– В кармане моего платья лежат письмо и кольцо, передайте и то, и другое лично в руки Алексею Дмитриевичу Болдыреву. Он живет около театра «Тайтел-Гарден». – И она назвала адрес.
– Ваши вещи в целости и сохранности, Габриэлла. Вам не о чем беспокоиться, все будет исполнено.
Когда граф Хартвилт ушел, Габи повернула голову к врачу и попросила:
– Скажите правду, что со мной? Мое плечо горит, но при этом я его плохо чувствую. Не нужно лишних слов, просто скажите правду. Это все, о чем я прошу.
– Хм… – Отодвинув край одеяла, Стивен Петерсон сел на кровать и расстегнул пуговицы тесного черного атласного жилета. – Ваше плечо обожжено, Габриэлла. И это серьезная травма… Рука восстановит свои функции, с этим проблем не будет, но вы вряд ли сможете носить открытые платья… м-м… на помощь придут глухие воротники.
– На моем плече останутся шрамы? – уточнила Габи.
– М-м… Вы просили правду, и я ее скажу. Ваше плечо – сплошной шрам. И с этим ничего не поделать. Со временем кожа несколько разгладится, но она не станет прежней…
– Спасибо за честность… – Габи отвернулась к стене и несколько секунд лежала с закрытыми глазами. Похоже, ей понадобится много мужества, чтобы принять этот удар. – У меня странное состояние, я будто парю в воздухе и слабость во всем теле… – произнесла она чуть позже, вернув голову в прежнее положение.
Зеленые глаза врача смотрели цепко и будто пытались прочитать ее мысли. Выдержит или раскиснет? А может, и того хуже?.. Как бы руки на себя потом не наложила.
– Маковая настойка и обезболивающее помогают пережить вам тяжелое время.
– Пожалуйста, больше не давайте мне эти лекарства. Мне нужны силы, чтобы покинуть дом графа Хартвилта. И я надеюсь, это случится уже скоро.
– Я сокращу дозу, однако лучше бы вам остаться здесь, Габриэлла. Хотя бы на неделю.
– Спасибо за заботу, но я бы предпочла уехать. Если, конечно, тот человек, которого я жду, появится и поможет…
Габи не сомневалась, что Ричард Хартвилт выполнит ее просьбу. Да, граф не из тех, кому интересны проблемы других, но сейчас особенная ситуация, и он отвезет записку Эмми и кольцо по адресу.
Врач уехал через час, после того как Габи сделали компресс с дурно пахнущей мазью и сменили повязки. Перед уходом Стивен Петерсон с мягкой улыбкой объявил, что куда бы его прекрасная пациентка не отправилась, он непременно продолжит лечение и даст все необходимые рекомендации. Габи поблагодарила, слабо улыбнулась в ответ и подумала о том, что добрых людей на свете много, просто она слишком долго жила в замкнутом пространстве и позабыла об этом.
«Теперь мое плечо будет страшным… Вряд ли я когда-нибудь кому-нибудь стану нужна… вот такая… Но это не важно, совсем не важно, – Габи сделала торопливую попытку успокоиться. – Я все равно незаконнорожденная, и в мою сторону будут смотреть косо в любом случае. Не нужно ни на что надеться и ждать искренних чувств. Я не выйду замуж, и что? Всегда можно найти себе достойное занятие…»
Но слеза скатилась по щеке, упала на подушку и мгновенно впиталась в мягкую ткань. Габи никогда не мечтала о многочисленных влюбленностях, страстных взглядах мужчин, потоке комплиментов… Но ей хотелось иметь семью и детей. Она остро нуждалась в этом еще и потому, что сама жила без родителей и всегда была на птичьих правах.
– Вы не спите? – раздался шепот, и Габи вздрогнула от неожиданности. – Это я… Джейн.
