Никита улетел в Москву, и это заставляло чаще смотреть на часы, будто от медленно двигающихся стрелок могло что-то зависеть. Нелепо, да, но она все равно смотрела.
Должен ли он был предупредить, что улетает?
Вроде нет, а вроде и да…
Женя взяла следующую книгу и отправила ее в начало полки.
– Стой здесь, теперь это твое законное место.
Она терпела и не шла к тете Кате, чтобы узнать, когда же вернется Никита. И не звонила, и не писала ему. Потому что никогда этого не делала…
«Что он теперь обо мне думает? Наверное, считает глупой. Так мне и надо. Почему я не замечала, какой Сергей на самом деле?»
От одного только имени появилось неприятное чувство тошноты, и Женя подошла к окну, чтобы сменить направление мыслей. Однако это оказалось не так-то просто. Вчера, после разговора с Глебом, она прочитала новости и посмотрела фотографии. Пиццерия сгорела в ту же ночь… Разве так бывает?
– Ничего… вообще ничего от пиццерии не осталось… – еле слышно произнесла Женя.
Нервно скрутив волосы в жгут, она вернулась к книгам.
«Надо забыть этот вечер и никогда не вспоминать».
Но невозможно, потому что тогда это бы стерло и то, что сделал для нее Никита. А его участие, заботу и доброту Женя не собиралась забывать никогда.
«Однажды ты сказал папе, что я заноза. Ну… наверное, я немножко такая. – И теперь Женя улыбнулась иначе, с долей хитрого счастья. – Возвращайся скорее, я тебя очень жду».
Вот только встретиться и заглянуть в серые глаза Никиты будет трудно, и она об этом знала.
Фразы последнего разговора задрожали в душе, и Женя взяла следующую книгу, прижала ее к груди, закрыла глаза и произнесла уже вслух, как заклинание:
– Возвращайся скорее, я тебя жду.
Никита не сразу направился к тете Кате. Сначала он принял душ, смывая рябь и усталость дороги, потом взял письмо отца, кольцо и сунул и то и другое в карман шорт. Ночью толком поспать не получилось, в самолете тоже – слишком много мыслей и… чувств.
Как так выходит, что совершенно неважные вещи вдруг становятся невероятно значимыми, и ты начинаешь жалеть о многом и ищешь дверь в прошлое, а ее нет.
Никита покинул номер и перешел в другую часть дома. Кольцо с гравировкой при последней встрече ему дал отец. Сказал, что это семейная реликвия, которая чуть ли не веками передается из поколения в поколение. И это кольцо-оберег, а значит, спасает от зла. «Ты, конечно, можешь не воспринимать эту историю всерьез, я и сам к подобному отношусь прохладно… Хотя чем старше становлюсь, тем больше начинаю верить… Мне это кольцо отдал отец, и теперь я передаю его тебе. Храни, пожалуйста. Раз уж так повелось в нашей семье, то не будем нарушать традицию. Не теряй, для меня это важно».
Кольцо немного попутешествовало с Никитой во внутреннем кармане чемодана, потом было забыто и хранилось в коробке с различной мелочевкой: солнцезащитными очками, запасными шнурами для зарядки мобильника, маркерами и прочей ерундой. А после смерти отца, вернувшись в московскую квартиру, Никита разобрал часть вещей и отправил кольцо в верхний ящик своего письменного стола.
Он мог бы предположить, что отец купил два старинных кольца и подарил одно Жене, а одно ему, но с этой версией никак не вязалась история о том, что украшение-оберег передавалось из поколения в поколение. Не стал бы отец врать, и Никита это знал железобетонно. И самое главное – слова Жени рисовали точно-такую же параллельную картину.
Но если допустить, что изначально существовало два кольца и они плыли по времени, меняя владельцев, то… это же невероятно, что однажды они встретились и… что ни отец, ни Марина Георгиевна никогда ничего не сказали об этом.
Тетя Катя собиралась за продуктами. На стуле лежали плетеная хозяйственная сумка и кошелек. А на столе – белоснежная пляжная широкополая шляпа со скромным бежевым бантиком сбоку.
– А я думала, ты еще спишь, – сказала тетя Катя, отходя от зеркальной двери шкафа. – Получила твое сообщение и решила прогуляться в магазин. Приготовлю что-нибудь вкусное и устроим поздний семейный обед. Как слетал в Москву? Все получилось по работе сделать? – Она вопросительно приподняла бровь.
– Да, все в порядке, – ответил Никита и добавил искренне: – Тебе очень идет этот костюм.
– Честно говоря, я собиралась купить горчичный, но подошел кофейный. И спасибо за комплимент. – Она улыбнулась и отправила кошелек в сумку.
