– Сын опубликовал – за свой счет – маленькую книжку под названием “Отец 876 детей”. Текст в свободном доступе, так что прочитать ее не составило труда, – добавила она немного разочарованно. – Он описал тамошнюю жизнь, мальчиков, которые его окружали, драмы, праздники, драки, уловки, чтобы обмануть охрану и пойти смотреть на девочек через высокую решетку, отделявшую один двор от другого. Но главное – тысячу и одну хитрость, которые использовал его отец, чтобы управлять этими брошенными детьми. В связи с этим он анализирует разнообразные последствия родительской безответственности. Написано проникновенно, жестко, но для нас там нет ничего интересного. Кроме того, что сын, совершенно очевидно, очень много знает о “Милосердии”, и он это подчеркивает. Много точных ремарок с указанием дат и имен персонажей: похоже, это сведения из архивов. Они у него, комиссар.
– Прекрасно, Фруасси. Вы знаете, где можно найти этого сына?
– В Мас-де-Пессаке, в семнадцати километрах к северу от Нима. Ролан Ковэр, семьдесят девять лет, Церковная улица, дом пять. Очень просто. У меня есть его номер телефона, адрес электронной почты – все, что нужно, чтобы с ним связаться.
Адамберг схватил Фруасси за руку.
– Не шевелитесь. Видите самца? Он уже нас не боится и подбирается к кексу.
– А вы хотите? Кусочек кекса? Я узнала, что Кромс остался там. Думаю, с тех пор вы питаетесь кое-как. И еще я узнала кое-что о третьем умершем, Клоде Ландрие. Сущий пустяк. Он не был воспитанником “Милосердия”.
– Ландрие? Торговец?
– Да. Точнее, владелец шоколадной лавки. Когда ему было пятьдесят пять лет, его допрашивали по делу об изнасиловании в Ниме.
– Когда именно это было? Изнасилование?
– Тридцатого апреля восемьдесят восьмого года. Жертва – Жюстина Повель.
– Ландрие был подозреваемым?
– Нет, он сам на следующий день пришел как простой случайный свидетель. Он видел ту девочку почти каждый день. Ее родители работали, а Жюстина приходила в его лавку делать уроки после занятий в коллеже. Он был давним другом семьи, чуть ли не крестным. Ему были известны имена самых близких школьных друзей девочки, поэтому он и пришел в полицию. Но ни одна из версий ничего не дала.
– Найдите мне нынешний адрес жертвы. Мне никогда не нравились случайные свидетели. Из тех, кто сам бежит в полицию, не дожидаясь, пока им позвонят. А первые двое никак не связаны с какими-нибудь делами об изнасилованиях?
– Сначала я искала в судебных архивах департамента Гар: пока ничего. Потом по всей территории Франции, хотя насильники обычно нападают там, где живут. А эти типы никогда не выезжали из своего департамента. Но кто знает, может, на выходные или в отпуск?
– По поводу первых двух можно предположить, что им отомстили за их грязные выходки в сиротском приюте. Но почему шестьдесят лет спустя? А Ландрие – за изнасилование? Но почему тридцать лет спустя? Кто-то убивает медляков?
– Медляки – это кто, комиссар?
– Жуки-вонючки. Они питаются крысиным пометом. Может, эти трое и были жуками-вонючками. Но мы все время возвращаемся к сути проблемы: можно ли убить с помощью пауков-отшельников? Нет. Это невозможно.
– Вам не пригодилось то, что я нашла?
– Наоборот, Фруасси. Продолжайте и тащите мне все, что вам попадется под руку. Возможно или невозможно, но жуки-вонючки в этой истории точно есть.
Часом позже Адамберг, уже собравшись уходить, получил сообщение от комиссара Декартье:
Отпечатки OK. Это он.
Адамберг ответил:
Компьютер и записи у тебя?
Да. Никто не в курсе. Забирай, когда хочешь.
Потом пришло еще одно:
Будь здоров, Берг, спасибо тебе.
Адамберг положил телефон перед Ретанкур. Лейтенант молча прочла.
– Завтра меня не будет, Ретанкур. Съезжу в провинцию, туда и обратно. Но я на связи.
– Хоть в воскресенье можно развеяться, да?
Адамберг понял, что она вздохнула с облегчением по поводу Фруасси.
– Да, так и есть. Хочу прогуляться.
– Может, вам съездить в Лангедок? Там неплохо.
– Совсем неплохо. Я еду в небольшую деревушку недалеко от Нима.
– Будьте осторожны, комиссар, там развелось много пауков-отшельников. Кажется, в это время года они кусаются.
– Вы так много знаете, лейтенант. Может, тоже поедете?
– Нет, не могу, у меня завтра Вивальди, вы помните?
– Ах да. Тоже очень неплохо.
Комиссар задержался у двери кабинета Вейренка.
– Поезд на Ним завтра в восемь сорок три. Подойдет?
– Буду.
– А сегодня вечером в половине девятого в “Гарбюре”?
– Буду.
Вейренк оказался прав. Расследование по делу о пауке-отшельнике, хотя все были о нем извещены, превратилось в тайный заговор, и теперь, чтобы поговорить, Адамберг вынужден был шушукаться под дверями или выходить во двор. И это, конечно, было заметно. Атмосфера секретов и секретных разговоров никому не шла на пользу. Следовало снарядить войска и объединить умственные усилия.
– Берем с собой Вуазне? – осведомился Вейренк.
– Хочешь увеличить численность армии? Я уже завербовал Ретанкур.
– Ретанкур? Как тебе это удалось?
– Чудом.
– Итак? Приглашаем Вуазне? Сегодня вечером.
