Когда закончится время полностью

Я не совсем уловила смысл сказанного.

— Тим, а зачем ему идти в наш мир?

— Ему не нужен ваш мир. Ему нужен тот, кто знает, как открыть проход в ваш мир. Как-то Макс рассказал, что единственное, что помнит о своей жизни до того, как попал к нам, это лицо. Всего лишь одно лицо человека, который пытал его и держал в заточении. Когда он смог освободиться, чтобы сбежать, он видел портал, за которым находился иной мир. И это единственная зацепка, которая может привести его к прошлой жизни. В нашем мире такие проходы ведут из одного места в другой, и их не так много. Макс помогал вам отнюдь не от великодушия. Портал может привести куда угодно, и за ним может оказаться не ваш мир, а тот, кого он ищет. Ами, чем больше скапливалось в нем силы, тем больше он увлекался мыслью найти ответы о своем прошлом. Словно сошел с ума. Он собирался вернуться в королевство и начать свои поиски там, а потом и вовсе стал неуправляем. Мы ведь не знаем о нем ничего! Теперь же я думаю, что он преступник, иначе зачем бежал так далеко от королевства? Невиновного не стали бы преследовать!

Тим смолк. Стемнело. Холодный ночной ветер теребил подол платья. Вокруг был дремучий, не проходимый лес. А где-то там был Макс…

— На самом краю, практически на вершине гор, еще месяц назад была деревня — крайняя деревня наших, — продолжил Тим спустя какое-то время. — Она вела торговлю с королевством. Мы часто там бывали и в тот день шли по делам. Оставалось немного, но мы не успели и ночью устроили привал. На рассвете я его уже не застал. Макс ушел один.

Тим прервался, вглядываясь в темноту леса, словно не желая говорить дальше. Однако, пересилив себя, продолжил. Лишь крепко сжатые руки выдавали его напряжение.

— Я переживал за него. Зная его горячность, ожидал, что он может нарваться на неприятности. Спешил к нему, но опоздал. Когда я к полудню пришел в деревню, было уже поздно. Для всех. Понимаешь, для всех! Кроме него.

Я не сводила с него глаз, не дыша.

— Все полыхало огнем! Ами, я не просто нашел горевшую деревню. Я застал Макса, когда он поливал огнем все вокруг. Он сам больше походил на факел. С обезумевшими глазами, неистово крича, Макс стоял внутри пожарища, ничего не видя и не слыша. Сколько бы я ни звал. А его крик был не от боли. Жуткий, полный злобы, он звучал словно вызов. Я не мог его остановить, не сгорев сам. Мне оставалось только ждать. И смотреть.

Тим говорил почти шёпотом, но даже так его голос вмещал столько ненависти, что, казалось, ее можно потрогать, что она может обжечь.

— Невыносимый запах горелой плоти. Вокруг — тела. Он больше не был собой. Как только жар поутих, мы сцепились. На тот момент я был сильнее просто потому, что мой дар — это физическая сила. Я. Был. Сильнее. Приставил нож к его горлу. Но не смог. Не смог сделать то, что нужно. Тогда я еще видел в нем друга. И ошибся. Так же, как и ты сейчас.

Тим смотрел, ожидая моей реакции. Все услышанное ранее о Максе казалось невероятной ошибкой. Даже то, что рассказал Тим, звучало так, словно речь шла о другом человеке, которого я никогда не встречала. Этого не могло быть. Макс, который шел с нами, не был убийцей… или мне хотелось думать, что это не так.

— Мне просто тяжело в это поверить, — очень тихо призналась я.

— Ами, сейчас здесь нет ни одного человека, кто бы не потерял друга в той деревне. При этом большая часть еще помнит прежнего Макса. Но Макса для нас больше не существует. Его нет. Есть чудовище. И его зовут Шрам. В тот день, когда ты с ним встретилась, мы возвращались домой, но узнав, что он рядом, свернули с намеченного пути. Желали отомстить, но снова потеряли своих от его руки. Я не успокоюсь пока не доведу это до конца.

Меня словно поделили на два. Каждой своей клеточкой я ужасалась и не понимала, как могла верить Максу, ведь все время ловила в нем холод. Все, что он натворил, было ужасно, внушало отвращение и страх. Однако вторая половина тихо шептала, что он был другом, уверенным в своих словах и действиях. Защищал нас.

— Он рассказывал тебе сказку про других? Тех, кто приходят в наши земли из иного мира? Да? — Тим смотрел требовательно. Не думаю, что я могла соврать. Да и зачем? Я кивнула.

— Только это не сказка, а проклятие, Ами. Старое предзнаменование. И то, что я должен сделать сейчас — это немедленно привести вас с сестрой к старейшинам.

Я застыла. Нам нельзя сворачивать! Сказка или нет, но сначала я должна проверить, осталась ли возможность вернуться домой. Что он собирается делать?

— Ты еще хочешь найти проход? — в голосе звучала сталь.

— Да, — ответила я.

Тим кивнул.

— Хорошо. Ты поможешь мне, а я тебе. Завтра мы проведем вас до места. Он придет, вот увидишь. И если я сам не справлюсь, ты завершишь мое дело. Иначе — выдвигаемся знакомить тебя со старейшинами и рассказывать старые легенды и пророчества. У тебя есть время подумать до утра. Ты не пленница, но убежать не выйдет.

Его предложение словно бросило меня под лед тонуть, не находя выхода. Я не могла пошевелиться от холода, пробиравшего не тело, а душу. Хуже всего то, что я уже знала, чтО завтра отвечу.