Он ничего не добавил к сказанному. Мы так и стояли — молча, всматриваясь в темноту леса. Тим был предан и обманут другом, а теперь просил меня стать предательницей. Каждый был погружен в свои мысли. Флейта сменила грустную мелодию, залившись веселым мотивом. Присоединились ударные, кто-то бил в щиты.
— Ребята хотят отдохнуть и помянуть ушедших. — пожал он плечами. — Пойдем.
Все собрались вокруг костра. На вертеле жарилась птица — видимо, не первая, так как одна из девушек уже разделывала готовую дичь и складывала куски в большую миску. На импровизированном столе были разложены хлебные лепешки, овощи и пару тарелок, наполненных уже знакомыми ягодами. Тим устроился рядом с Ежиком, приглашая сесть рядом. Все смотрели, пока я шла по центру круга; кто-то что-то шептал, кто-то сплюнул. Меня здесь не жаловали и явно не горели желанием видеть: ведь я — подружка Шрама. Я подсела к Тиму. Девушкам рядом это не понравилось.
Все притихли — видимо, ждали только нас. Шумно вздохнув, Тим поднялся. Какое-то время он просто стоял, словно не мог произнести ни слова. Валери встала рядом и, приложив правую руку к сердцу, посмотрела на него. Все до единого повторили за ней этот жест. Тим сделал это последним.
— Кристоф, Сэм, Роб, Фил, пусть дела ваши будут завершены. А коли нет, пусть они лягут на плечи достойных. Да будет так!
— Да будет так! — вторили ему голоса. Тим продолжил:
— Вам более не о чем волноваться в этом мире. Легкого пути и дороги назад!
— Легкого пути и дороги назад! — повторили все следом.
— Легкого пути и дороги назад, — прошептала я.
Он был темнее ночи. Фред протянул ему кружку, налив в нее что-то из фляги. Тим отхлебнул и тут же сплюнул.
— Хороша, да? — ухмылялся Ежик.
— Нет, — сухо ответил он, вернув кружку Фреду.
Тот весело кивнул и протянул ее мне.
— Привет. Мир?
Я опешила.
— Пей, пей, — проговорила Валери, присаживаясь рядом. — Тебе надо, а то на тебе лица нет.
— Даже не думай! — гаркнул Тим.
Пахло спиртным. «Не умею пить», — подумала я, пытаясь припомнить, когда в последний раз пробовала что-то хмельное. Воспоминания пришли, словно они были из чужой, не моей жизни. Тогда мне было плохо, и я не запомнила половину вечеринки.
Другая «я», не с таким разбитым сердцем.
Сделав глоток, я тут же закашлялась. Желтоватая жидкость обожгла горло. Раздались смешки. Все так же продолжали наблюдать за мной, не скрывая этого. Жар разливался по горлу, забираясь глубже, словно в душу. Боль, сковывавшая меня, заметно ослабла, словно спиртное могло смыть ее. Тим протянул руку, собираясь забрать напиток, но я, выдохнув, сжала покрепче кружку и осушила до дна, позволяя наливке обжигать рот, наслаждаясь ощущением, вытесняющим все мысли. Оставался только жгучий жар в горле. Послышался веселый гул и одобрительные свистки.
— Полегче! — воскликнул пораженный Тим, возвращая Ежику пустой стакан. Он, не задумываясь, наполнил его снова и, к удивлению Тима, протянул кружку мне. Я тут же принялась за вторую порцию и опустошила ее, зажмурив глаза от горького послевкусия
— Мир, — сказала я, когда смогла говорить. Парень весело улыбнулся, принимая стакан, чтобы повторить.
— Хватит! — предостерегающе зарычал Тим на друга. Фред послушно кивнул.
Вокруг становилось веселее, флейта продолжала заливаться, ей вторила пара барабанов. Валери подняла с земли скрипку и присоединилась к играющим. Тут же обнимающаяся парочка пустилась в пляс. Девушка прыгала и крутилась вместе с парнем, исполняя неизвестный задорный танец.
Я обратила внимание на то, что еще два таких стакана ходили по кругу. Кто-то отпивал из них, кто-то передавал кружку дальше, не притрагиваясь к напитку. Лишь немногие осмеливались осушить ее до дна. Заметив приближающийся ко мне стакан, я потянулась за ним, когда Тим меня остановил.
— Хватит, — повторил он и сам сделал большой глоток.
— Так нечестно! — возразила я, когда поняла, что наливка начала действовать. Лица стали размытыми, а сознание помутилось, стирая все мои переживания. Слезы больше не накатывали, дышать были легче. Мысли о предстоящем предательстве больше не проходились ножом по сердцу, не было ни боли, ни обиды, ни любви. Я чувствовала лишь пустоту.
Многие кружились парами в танце вокруг костра. Того, кто мог бы составить пару мне, здесь не было. Я вспомнила разговор с Тимом. Завтра я попытаюсь убить его. В хмельном опьянении эта мысль не была ужасающей, как и то, что я не умею танцевать. Я позволила музыке завладеть моим телом, встала и закружилась. Движения были просты и понятны, легко подстраивались под музыку. Больше не волновало, что я танцую одна и все смотрят на меня, как на сумасшедшую. Может, так оно и было? Может, я уже давно сошла с ума? Музыка была веселой и боевой одновременно. Я кружилась в ритме, перемежая новые движения с теми, что были приняты в моем мире, привлекая к себе еще больше внимания.
Тим не отводил взгляда, наблюдая за тем, как я двигаюсь, а я была достаточно пьяна, чтобы поманить его. Он не один смотрел на меня. Я была здесь чужой.
