Я вскакиваю и делаю книксен перед тетей Чиомой, владелицей салона красоты, все знающей о чужих делах. На носу у нее знатная бородавка, тональный крем на лице отличается тоном от крема на шее. Яркий платок на голове так велик, что мне жаль того, кто сидел в церкви у нее за спиной.
– Как делишки, Инка? Давно тебя не видела. – Красные губы тетушки Чиомы растягиваются в улыбке.
– Спасибо, хорошо, тетушка. – Краткость и вежливость – сестры спокойствия.
Тетя Чиома слегка раскачивается из стороны в сторону и озирается – не иначе, кого-то ищет. Я хмурюсь и тоже смотрю по сторонам.
– Вот скажи, где твой хуз-банд, а?
Я через силу улыбаюсь. Надо было это предвидеть. Мать предупреждала, что тетушка Чиома давно старается женить своего сына. Я ходила вместе с ним в воскресную школу; по рассказам подруг, он теперь пристрастился к азартным играм. Мне везет: прежде чем она успевает его представить, в наш разговор встревает моя мать. Она торопливо здоровается с тетушкой Чиомой и сообщает, что нам пора уходить.
– Смотри, не забудь рассказать Инке о моем сыне Эммануэле!
– Да-да… – Мать неопределенно машет рукой и толкает меня вперед.
– Мама!.. – возмущаюсь я.
Мы пробираемся в толпе в центральном проходе. Я уже нервничаю. Вдруг Алекс окажется совсем не таким, каким его расписывала тетя Дебби? Но менять решение уже поздно, мы подходим к сцене, где народу чуть меньше. Что бы вы думали? Нас ждет тетя Дебби, разодетая, как на скачки в Аскоте.
– Инка! Вот и ты. – Она прижимает меня к груди и кормит своим жемчугом. – Я не говорила о тебе Алексу. Знакомство получится спонтанным. – Она рассматривает мою прическу и, не спрашивая разрешения, поправляет прядь. – Идем! – она с ухмылкой тянет меня за руку.
Мы движемся вдоль ряда кресел, переступаем через ноги и сумки. Тетя Дебби прокладывает путь, за ней иду я, мама – замыкающая. Тетя Дебби останавливается за спиной у мужчины в синей рубашке, сидящего в переднем ряду.
У меня ухает сердце. Что ж, затылок у него в порядке, а это уже кое-что!
– Алекс! – Тетя Дебби хлопает его по плечу. – Хочу кое с кем тебя познакомить.
Мужчина оборачивается. Клянусь, я перестаю дышать.
Нехватка воздуха не мешает мне мысленно чертыхнуться. Господи, прости! Святые угодники! Алекс хорош. До чего хорош!
Он встает и оказывается верзилой выше шести футов ростом. У него такая гладкая шоколадная кожа, что у меня сразу возникает мысль о кокосовом масле. Вылитый Тайсон Бекфорд[13]. Какие глаза! А скулы! А губы! Боже, вот это губы! Нижняя – розовая, как я люблю.
Я глотаю слюну.
– Привет, – произносит мой рот. Тетя Дебби опоздала с представлением. – Я Инка. (А ты с ума сойти до чего хорош!)
– Инка – моя племянница, – спохватывается тетя Дебби, пока я на него таращусь. – Инка, это Алекс, один из моих жильцов.
– Рад знакомству, – урчит Алекс, вызывая у меня дрожь в коленках. У него сексуальный бас – ночь напролет слушала бы такой!
Алекс протягивает руку, я медленно пожимаю ее.
– А это моя сестра, мать Инки.
Алекс здоровается с моей матерью в традиционной манере мужчин йоруба. Во всяком случае, делает такую попытку: намеревается растянуться на полу, но из-за ограниченности места даже не касается пола рукой.
– Ой! – взвизгивает моя мать, впечатленная его рвением. – А он мне нравится. Ужасно нравится!
Стыдоба!
Она приглядывается к нему и что-то говорит тете Дебби на йоруба. Алекс явно ее понимает, потому что произносит:
– Э се, ма. – Э то даже я понимаю: «Спасибо, мама». – А то как же! – И он заканчивает с впечатляющим нигерийским акцентом: – Я родился здесь, но в первую очередь я – нигериец.
Мама хлопает в ладоши, треплет его по плечу.
– Эххн. Тем лучше. Скажи, как ты выучил йоруба? Вот моя дочь совсем на нем не говорит.
– Не совсем… – подаю я голос. Мама фыркает.
– Эххн, Алекс. – Она моргает. – Может, ты, Алекс, немного поучишь мою дочь?
Я приставляю указательный палец к своему виску. Лучше застрелиться!
– Инка… – вступает в разговор тетя Дебби. Не думала, что скажу такое, даже про себя: «Хвала Всевышнему, что существует тетя Дебби. – Алекс только что переехал из Бристоля…
– Бристоль – это хорошо. – Я делаю вид, что усваиваю новую информацию: так киваю, что у меня вот-вот отвалится башка.
– Да, но сюда меня позвала работа. – Он улыбается. – Я веб-дизайнер, а вы чем занимаетесь?
Я затрудняюсь с ответом, и мать приходит мне на помощь:
– Она инвестиционный банкир. На высокой позиции. Банк Godfrey & Jackson. Шеби![14] Слыхал о таком? На днях Инку повысили в должности, правда, Инка?
Алекс вынужден меня поздравлять.
– Я, собственно, не инвестиционный банкир… – хрипло поправляю я мать, пряча глаза. – Ты забыла, мама, я работаю в операционном отделе…
– Какая разница! – Она выпячивает губы. – Разве Godfrey & Jackson – не инвестиционный банк?
– Так-то оно так… – бормочу я.
– Как тебе на новой должности? – наносит удар тетя Дебби.
– Освоились в новой роли? – интересуется Алекс.
