Когда затихнет пыль полностью

Стивен не избегал шрама Дастина, когда они занимались любовью, но и не уделял особого внимания. Он провел руками по сморщенному воспоминанию, и пересек губами несколько раз, но ничего не произошло. Теперь он сознательно ощущал присутствие шрама между ними.

Позже, когда Дастин заснул, они свернулись калачиком. Стивен посмотрел на рубец, осторожно проведя кончиками пальцев по толстой складке. На мгновение задумался, а найдет ли он когда-нибудь ключ, который откроет эту дверь, и исправит все, что было искажено внутри.

Но, может быть, произнесенное вслух само по себе стало освобождением, клапаном, через который Дасти мог выплеснуть часть боли, заточенной внутри, под шрамом. Ведь дневник помог Стивену пережить смерть родителей. Должно ли ему льстить то, что Дастин вообще заговорил об этом? Он не взорвался обвинениями, когда Стивен задал вопрос; не выскочил из квартиры в гневе, так что, возможно, они все-таки добились некоторого прогресса в своих странных и непрочных отношениях. И, по правде говоря, если посмотреть со стороны, это выглядело даже в некотором роде сексуально. Как бы.

— Так много злости, — произнес Стивен вслух.

Глава 6

Закусочная

— Ты никогда не видел ничего подобного, — сказал Робби.

Стивен взглянул на него и удивленно моргнул. Как много он сказал вслух?

— Они сказали, что после моего инцидента, Дасти стащил у папы дробовик и собирался пристрелить Дрю, — продолжал Робби. — Не знаю, что его остановило, но Дрю живо смылся из города. Наверное, мама дала ему немного деньжат, или что-то еще, но я не слишком хорошо помню, что там случилось, из-за моего инцидента.

К сожалению, Стивен тоже знал эту историю. Целая неделя понадобилась Дасти, чтобы рассказать ему о том, как в сарае его старший брат, Эндрю, «доминировал» над ним, голым и связанным. Когда Дрю закончил, он повернулся к Робби, ожидающего своей очереди. Но Робби, став свидетелем жестоких издевательств над Дастином, убежал нагишом в разбушевавшуюся грозу и был поражен молнией.

Через несколько часов после того, как Робби отвезли в больницу, Стюарт, наконец, вошел в сарай и срезал оковы Дастина, приказав ему: «Ковбой, вставай!», когда тот упал на землю. Он не смог смотреть в лицо родителям и, страдая от боли, которую не мог скрыть, побежал к единственной женщине, которая никогда его не подводила — мисс Эмили. Ему было шестнадцать лет. Робби — десять. Дастину потребовалась целая неделя, чтобы рассказать Стивену эту историю целиком, и еще три недели, чтобы принять то, что Стивен смог смириться с этим.

— Хорошо, что я ничего этого не помню, — тихо сказал Робби. — Но зато помню твои письма. Хочешь послушать? — спросил он, с подозрением усмехнувшись.

— Ты их запомнил? — удивился Стивен.

— Конечно! Только так можно было вытащить Дасти из его хандры. Чтобы он вспомнил, что его ещё кто-то любит, кроме брата-дебила.

— Хочешь послушать? — спросил он еще раз.

— Я? Да. Хорошо. — Но он этого не хотел; он знал каждое слово, каждую интонацию. Писательством он зарабатывал себе на жизнь, и большинство писем, которые он писал Дастину, были самыми трудными словами, которые он когда-либо писал на бумаге, каждая капля чернил выжималась из его души.

— Ну, я не умею красиво выражаться, как ты, — сказал Робби, — но ты понимаешь, что я имею в виду. Хотя Дасти это нравилось. Он говорил, что ты берешь слова откуда-то из глубины своего сердца. Вот почему они такие чудные, как стихи и все такое. Он уважал это в тебе; сказал, что ты ведешь дневник, чтобы хранить всю свою мудрость в одном месте.

— Он так сказал? — спросил Стивен, застигнутый врасплох. Никто не был в курсе этого факта его жизни. Конечно, Дастин знал о дневнике, но Стивен никогда не говорил ему об этом. Может быть, Дастин рассказал Робби о том, что он писатель, а Робби все перепутал.

— Хм-м. Дай-ка я придумаю что-нибудь получше, — сказал Робби, выпрямившись и зачитывая наизусть.

— «Дастин, несколько недель назад я сидел и смотрел тебе в глаза. Или мне следует сказать, что я смотрел сквозь них? По крайней мере, пытался. Я был в кафе на Кур Мирабо», — Робби ухмыльнулся ему.

— Нравится? Дасти объяснил мне, как правильно это сказать (прим.пер: Cours Mirabeau – центральная улица в г.Экс-ан-Прованс, Франция). Так на чем же я остановился? А, да.