Когда затихнет пыль полностью

То, как вел себя Робби, его жесты и манеры, так сильно напоминало Дастина, что Стивену захотелось еще немного уйти в себя, пока он не найдет временное убежище от всех своих неотступных воспоминаний. Ни один из кошмаров, что ему привиделись во сне за время перелета, не включал в себя смерть Дастина.

— Ты теперь живешь во Франции? — спросил его Робби.

— Да, но как ты узнал?

— … письма, — произнесли они одновременно.

— Чур, мое счастье! (прим.пер.: в оригинале jynx, в разговорном английском так говорят, когда два человека сказали что-то одновременно) — воскликнул Робби. — Ты слова не можешь сказать, пока я не позову тебя по имени, — добавил он с ухмылкой и покачал головой. — Я постоянно доставал этим Дастина, — сказал он, по-детски хлопнув в ладоши.

Его лицо внезапно помрачнело, когда он посмотрел на Стивена.

— Не обращай на меня внимания. Время от времени я становлюсь словно дитя малое. Дасти сказал, что я такой, потому что помогаю людям вытаскивать черноту из их сердец. Он сказал, что именно поэтому Бог протянул руку и прикоснулся ко мне, чтобы сделать мир лучше.

Стивен поднял руку и, напоминая об игре, показал, что рот его плотно закрыт на замок и Робби расплылся в широкой улыбке.

— Он действительно так сказал. Я вовсе не пытался подловить тебя или что-то в этом роде. Ты думаешь, он был прав? — спросил Робби, и выражение его лица стало серьезным.

Стивен кивнул и погрозил ему пальцем.

Робби снова ухмыльнулся.

— Ты очень хорош, Дасти бы уже проиграл. Он на славу умел скрывать то, что у него на сердце, но язык за зубами не всегда мог удержать. Ну, это тоже не совсем так, я думаю. Он мог терпеть и терпеть, и хранить все внутри, пока не разозлится окончательно.

Внезапно Робби сморщил лицо и постучал кулаком себе по голове.

— Понимаешь, о чем я толкую? Этот котелок не всегда варит, как следует. Мы говорили о твоем новом доме, но я не знаю, как называется тот город, — сказал Робби, выжидающе глядя на него.

Стивен, не удержавшись от смешка, скрестил руки на груди и слегка покачал головой. Робби ранее уже произносил название города, зачитывая по памяти одно из писем Стивена, и делал это без запинки, так что с его стороны это была просто уловка. Но теперь Стивен начал понимать настойчивую потребность Дастина вернуться к брату. Его нельзя было не любить, и сама мысль о том, что кто-то вроде Стюарта может запросто избить его только потому, что может это сделать и не получить в ответ сдачи, была совершенно отвратительной.

Робби взорвался смехом, и снова обратил на них все взгляды в закусочной.

— Ты мне нравишься, мистер Стивен.

Он тут же закрыл рот руками и спрятал за ним еще одну усмешку.

— Ты мне тоже нравишься, Робби, — ответил Стивен. — И Дастин был прав: ты действительно делаешь мир лучше.

Робби улыбнулся и снова взялся за вилку.

— Почему ты все время называешь его Дастином? Мы всегда звали его Дасти.

Стивен пожал плечами, словно оправдывался.

— Он сам так представился. Он... ему нравилось, что я называю его полным именем.

Вилка Робби замерла на полпути ко рту, пока тот осмысливал его слова.

— Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, да, ему бы понравилось. Держу пари, что это заставило его чувствовать себя, будто он был нездешний, — сказал он, размахивая вилкой. — Думаю, что «Дасти» подходило ему только здесь. Он был очень буйный, как торнадо, понимаешь? Словно песчаная буря. (прим. пер.: Дастин, в оригинале Dustin. Dust — пыль, облако пыли) — Он снова склонил голову набок, глядя на Стивена. — Но мне кажется, что ты уже видел это, — добавил он, прежде чем снова начать декламировать.

— …и, если бы мы могли поймать ее, положить под стекло, чтобы влага не затопила ее беспокойную безмятежность. И что тогда? Каждая буря таит в себе великолепие, Дастин; она прекрасна, если наблюдать за ней со стороны. Она сглаживает все те шероховатости, которые мы порождаем своими надеждами. Но, проникая в эпицентр бури, такой спокойный и неподвижный, мы во всей полноте можем ощутить не только ее ярость и силу, но и увидеть ее красоту и грацию.

Нас разделяют пять тысяч миль, но я все еще чувствую на своей коже порывы твоей бури, Дастин. И твой песок, застрявший в каждом уголке моего сердца... и всю ту тишину, которая последовала за этим.