Когда Робби и мисс Эмили скрылись из виду, он встал и бросил на стол несколько американских долларов. Он заметил там полтинник и еще несколько купюр, но ему было все равно. Он хотел убраться из этого проклятого места подальше от любопытных глаз. Но куда же ему теперь направиться, когда Дастин ушел навсегда?
Когда он подошел к двери, то услышал приглушенную враждебность и хихиканье, но лишь стоило ему повернуться, глаза присутствующих были устремлены куда угодно, только не в его сторону, и ни один из них так и не набрался храбрости, чтобы взглянуть прямо в его измученное лицо. Но он не нуждался в зрительном контакте, их полускрытых ухмылок было достаточно. Он повернулся, вышел из закусочной и быстро зашагал к своей машине.
Добравшись до нее, он взглянул на конверт, постоял на солнышке, чувствуя, как бежевые блики отражаются от него, и только тогда заметил монограмму мисс Эмили, выбитую на клапане.
— Пожалуйста, — прошептал он вслух, просунув палец под клапан и, осторожно разрывая бумагу, молился, чтобы Дастин оставил ему хоть что-нибудь. Что-нибудь.
Но когда он заглянул внутрь, то понял: все вернулось к нему. Каждое слово в закусочной, каждая ненавистная ухмылка, каждая невысказанная обида. Он почувствовал их все и рухнул на колени, причитая, когда письмо, написанное им четыре месяца назад, выпало на тротуар.
Глава 21
Дастин,
Я думаю о тебе, думаю о последней ночи, которую мы провели вместе.
Ты помнишь ту ночь? Я любил тебя на холодном полу под завывания ветра, а ты цеплялся за доски пола, влажные от пота наших разгоряченных тел.
Это был первый раз, когда ты сам попросил взять тебя, озвучив желание, глубоко запрятанное в твоем сердце. И я никогда не подумал бы, что когда-нибудь услышу эти слова под звуки ветра.
Я помню, как ты заплакал, едва произнеся их. Как с ужасом смотрел на меня. Как снова замкнулся и попытался затолкать это желание назад, в глубину своей души, пока твои слезы рвались наружу.
Ты задрожал, когда я остановился, когда я опустил твои ноги и поднялся к твоему лицу, убирая ту непослушную рыжую прядь с твоего лба.
Я все еще чувствую, как искренне ты улыбнулся мне, как от этого моего простого жеста к тебе, наконец, пришло понимание, что я никогда не причиню тебе боли, что, когда ты в моих руках и в моем сердце, твои темные страхи могут отступить. Даже сейчас я чувствую жар твоей ладони, когда ты обхватил мой затылок и потянулся к губам, как ты открыл свое тело и умолял меня своей душой.
Ты был так безмолвен до того последнего момента, пока мы не поднялись на новую ступень бытия.
— Пожалуйста.
Ты прошептал мне на ухо, Дастин, и я наконец-то впервые понял, как тяжело тебе было все это время, как много ты пережил во всех своих прошлых трагедиях, чтобы добраться до этой точки.
Что-то сжалось у меня внутри и с оглушительным грохотом рухнуло вниз, когда я осознал, через что я заставил тебя пройти из-за моих собственных эгоистичных желаний. Меня охватило чувство стыда, когда я понял, что был источником твоих страданий, а не любви. И я до сих пор живу с этим.
