За последний месяц присутствие Дастина в квартире стало для Стивена привычным. Это было присутствие, без которого Стивен уже не мог обойтись. Когда они просыпались вместе, солнце сияло ярче, писать ему становилось легче, жизнь словно заиграла новыми красками. И все это вот-вот должно было исчезнуть, и он ничего не мог с этим поделать, кроме как наблюдать.
— Но разве тебе не надоело притворяться? — спросил Стивен, когда Дастин наконец озвучил свое решение и начал собирать вещи. Он выглянул в окно и отметил, что снаружи холодно и сыро, что почти полностью соответствовало его хмурому настроению.
— Я поступал так всю свою жизнь, — ответил Дастин, бросая одежду в чемодан. — И я не пытался быть кем-то другим. Это всего лишь я, маленький оле
— Дастин…
— Стивен, там, дома, у меня нет причин быть геем. Ни для чего и ни для кого. Похоже, ты все еще не можешь этого понять. Я не гей с головы до ног, это только часть меня. — Он на мгновение задержал взгляд на Стивене. — И даже если бы у меня возникло желание открыться, к кому бы я обратился? — немного раздраженно спросил Дастин.
— К Робби, — тут же ответил Стивен.
Дастин отвернулся, виновато нахмурившись.
— Ему достаточно своих проблем.
— Другими словами, ты не хочешь, чтобы он разочаровался в тебе, потому что ты, его старший брат-гомик, ну, или педик, — Стивен словно выплюнул эти слова, и его немыслимая боль от невозможности что-либо изменить била точно в цель. Но, даже произнеся их, он помнил, как сам научился контролировать свои чувства. Как хорошо ему удавалось приспосабливаться, сначала ребенком, затем достойным похвалы студентом колледжа и, уже позднее, успешным невозмутимым писателем. И все это, в конце концов, было одиноким, полным отчаяния актом выживания.
Глаза Дастина на мгновение вспыхнули гневом, но затем гнев исчез. Эти слова явно ранили его, но он видел ту же боль, которая отражалась в глазах Стивена. Это были непростые времена и, по мере того, как неопределенная дата приближалась, Дастин все чаще задумывался, что, возможно, Робби был прав, когда говорил, что некоторые слова вырываются наружу только тогда, когда страдание наконец, обретало свой голос.
— Дастин, я устал быть один, устал от затертых воспоминаний, порно и фальшивых парней... пожалуйста, — взмолился Стивен.
— Так вот кто я для тебя — фальшивый парень? — спросил Дастин, словно сосредоточившись на чем-то постороннем.
Стивен решительно покачал головой.
— Нет, ты самый искренний человек, которого я когда-либо встречал. Именно поэтому я… пожалуйста, Дастин, останься.
— Я никогда не говорил тебе, что останусь, Стивен, никогда. Ты знал, что рано или поздно этот день настанет.
Резкость слов Дастина прозвучала глухо среди искренней скорби, которую они скрывали.
Конечно же, Стивену, впрочем, как и Дастину, было это известно. И хотя он втайне надеялся встретить однажды кого-то, кто смог бы заполнить пробелы в его жизни, но никогда не планировал впускать его в свое сердце. По крайней мере, не до тех глубин, до которых добрался Дастин. Это причиняло слишком сильную боль. Для них обоих это не было секретом, но они все же пришли к этому.
И теперь, когда они поняли это и стали одним целым, как же они могут расстаться? Как, когда все, что они когда-либо хотели, стояло перед каждым из них, когда даже расставание на пару минут приносило им страдание? Ах, если бы они были не они… Если бы их прошлое не диктовало бы им, как жить в настоящем или не предопределяло их будущее…
— Я никогда не хотел жить такой жизнью, Стивен. Я хотел быть нормальным, — вдруг произнес Дастин.
— Нормальным? В смысле? Не обманывай себя, Дастин. На самом деле ты никогда этого не хотел. Ты хотел тот блестящий ярлык, который навешивает общество на каждого натурала, обозначая его нормальность, даже если он в детстве дрочил со своими друзьями, — возразил Стивен.
— Разве это плохо? — спросил его Дастин, который, казалось, уже устал от этого спора.
Стивен выдохнул. Он не хотел, чтобы все так закончилось, не хотел, чтобы Дастин оставил его с гневом в сердце.
— Это не плохо, Дастин, но мы сейчас не об этом говорим. Это твоя жизнь, твоя единственная жизнь, в которой у тебя есть ровно один шанс быть счастливым. Когда же ты получишь свой шанс? Когда же жизненные потребности будут отброшены в сторону, чтобы ты тоже мог обрести покой?
Дастин опустил взгляд в пол.
— Дело не всегда в том, чего ты хочешь, Стивен. Во многом это связано с тем, что правильно, а не с тем, что делает нас счастливыми. Для меня вернуться домой и присматривать за Робби — вот что правильно.
