— Ковбойский путь, — процедил Стивен. Это псевдорелигиозное кредо, как он думал. Когда Дастин появился в его жизни, Стивен внимательно прислушался к себе и своим ощущениям. Он оглядел все пустые закоулки своей души и заметил дуновение свежего ветерка, который сквозь мелкие щели пронесся по ним, подарив ему ложную надежду на шанс обрести счастье.
Но только когда ветер утих, когда Дастин замедлил свое движение, Стивен ощутил себя живым ростком, попавшим в благодатную почву, в которой он мог укорениться и спокойно расти. И Дастин для него был той самой почвой — густой, темной, мягкой, питающей его корни.
— Честно говоря, не знаю, остался бы я здесь, если бы все было иначе, — сказал ему Дастин. — Мне очень жаль, Стивен. Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, и, возможно, со временем все изменится, но не сейчас.
И вот, корни его жизни снова были вырваны из земли; только на этот раз они проросли так глубоко и сильно, что он понял, что не сможет пережить этого.
— Значит, ты никогда не любил меня, несмотря на то что говорил, — выдавил он из себя.
Но Дастин никогда не произносил этих трех слов, и Стивен всегда беспокоился по этому поводу. А что, если бы не он, а кто-то другой вышел из паба в тот момент, когда Дастин подъехал туда на такси? И не Стивен, а тот мужчина гонялся бы теперь за его воздушными шарами? Это ведь мог быть кто угодно? И кому довелось бы теперь слушать, как с каждым уколом булавки воздушные шары, оглушительно лопаясь, возвращают его с небес на землю?
Дастин посмотрел ему прямо в глаза.
— Дело совсем не в этом, Стивен. Проблема здесь в том, что, по твоему мнению, любовь может исцелить всю боль, как происходит с персонажами в книгах. Это не так просто, Стивен, и не так просто, несмотря на всех твоих поэтов и то, как бы нам хотелось, чтобы это было правдой. Но это не так. Любовь не может исправить ни меня, ни тебя. Это не слабительное, которое просто помогает нам избавиться от всего дерьма, что копится в нас и о котором мы предпочли бы забыть.
— Меня могут сломать. Мне все равно. Я не буду просить, чтобы меня потом починили, — сказал Стивен, хватаясь за что-то, что он надеялся изменить в этот момент.
— Я против этого, ради нас обоих.
— А как насчет младшего Беннета? — внезапно спросил Стивен.
Несмотря на то, что Робби и мисс Эмили думали о его поступлении в армию или подумали об этом позже, именно Беннет-младший был той самой причиной, по которой Дастин решил пойти в армию. И той же причиной, по которой он ушел в тот вечер, когда встретил Стивена.
Дастин тогда сидел у Мелвина и ждал, когда Робби закончит работу, чтобы они вместе могли отправиться на рыбалку. Сидя в закусочной и поглядывая в окно, он стал свидетелем того, как пожилая дама выехала со стоянки прямо перед Беннетом-младшим, который несся, не разбирая дороги.
Беннет-младший ехал на своем новом мотоцикле в Дейтону, на ралли. Он говорил об этом уже несколько месяцев и копил деньги, чтобы купить и починить старую развалюху у старины Диксона. На нем не было шлема и, благодаря старой леди, не заметившей его, теперь он лежал вниз лицом на тротуаре, размазанный об него, как персонаж мультфильма. Стоя над его телом в ожидании шерифа, Дастин понял, что должен обзавестись хотя бы одним воспоминанием, которое будет хранить, и испытать хотя бы одно искреннее чувство, которое он бы лелеял до конца своих дней. Ведь Беннет-младший так и не получил в своей жизни ничего — ничего из того, что стоило бы вспомнить, ни единого настоящего чувства, и он совсем не хотел для себя такого конца.
— Стивен, ты подарил мне это воспоминание, разве ты не понимаешь? — мягко спросил Дастин.
— Но мы могли бы иметь гораздо больше... — предположил Стивен.
Но Дастин отвернулся от него, потому что тоже понимал правдивость этих слов. Они оба знали, что если Дастин задержится еще немного, то притянет Стивена в свое тепло и никогда не уйдет. И каждый день после этого Дастин выцарапывал бы себе кишки, беспокоясь о Робби и о том, как с ним обращаются. Потому что, в конце концов, он все еще чувствовал вину за несчастный случай с ним, и не мог принять тот факт, что он не смог его спасти. И поскольку он не в силах изменить это, то должен, как и положено старшему брату, быть рядом с Робби. По его мнению, он должен был заплатить своим собственным счастьем за то, что не смог защитить брата, оградить его от несчастья и быть рядом, когда ему это было нужно.
— Каждому нужна любовь, Дастин, все хотят, чтобы их обнимали и давали почувствовать себя желанными, — крикнул Стивен, когда Дастин схватил свой чемодан и вышел из квартиры.
Дастин остановившись, оглянулся на него, пронзив тяжелым взглядом. Он мог бы выбрать самый легкий путь, мог бы уйти посреди ночи, не сказав ни слова. Но он этого не сделал. Он остался, чтобы попрощаться.
— Уверен? — спросил он.
— Да, это так, — ответил Стивен срывающимся голосом.
