– Дочка маркиза де Вильенсо на редкость некрасива. Да еще и горбится. Филипп IV подкупил несколько человек из людей маркиза, и те теперь утверждают, что цветы на абелии в имении маркиза были не настоящие, а собранные с кустов сирени. Якобы они всю ночь клеили их к веткам дерева на смолу.
– Этого и следовало ожидать, – задумчиво произнес Альваро, переступая порог одноэтажного здания для паломников.
Мне стало неспокойно. Если заваривается такая каша, обо мне непременно вспомнят. Слову короля я не доверяла совершенно. Король дал – король взял. Как бы он не вознамерился вернуть меня обратно! Сомнений в том, что его дружок-архиепископ организует судебный процесс таким образом, что несчастную юную маркизу отправят обратно в монастырь, не было никаких. Напротив, во мне крепла уверенность, что беды не избежать.
– Ваша комната налево, – тем временем заговорила сестра Мариэтта, указывая герцогу на его келью, – а ваша направо, – обратилась она уже ко мне. – Графиня, я пришлю к вам сестер. Они принесут чистую одежду и помогут помыться.
Я благодарно кивнула и улыбнулась монашке.
– Прикажу приготовить фасоль и овощи, чтобы вы могли перекусить, – сказала на прощание добродушная женщина, а затем быстрым шагом направилась вперед по коридору. Скорее всего, где-то там располагалась трапезная.
– Отдохните немного. Я постучусь к вам через пару часов, чтобы отвести в трапезную, – сказал мне герцог.
– Хорошо.
Я толкнула рукой деревянную дверь и вошла в свою келью. В коридоре послышался хлопок – Альваро тоже вошел к себе.
У грязно-серой побеленной стены стояла деревянная кровать с соломенным матрацем. В углу располагалось ведерко (вместо ночной вазы, я так полагаю), а над дверью висело распятие. Больше в комнате ничего не было.
Я с удовольствием скинула неудобные туфли, которые сильно натерли мне ноги, и растянулась на кровати. Несмотря на скудность обстановки, матрац оказался чистым, а солома в нем – сухой и мягкой. Веки закрылись сами собой, и я уснула мертвецким сном. Понятия не имею, сколько по времени я блуждала в своих сновидениях, однако проснулась я с испариной на лбу. Последнее, что я запомнила из своего кошмара, – склонившееся надо мной лицо Филиппа и бешеный стук в дверь.
Стук, как оказалось, был вполне реален. Кто-то упорно тарабанил в мою дверь. Я протерла глаза и громко крикнула:
– Войдите.
Через секунду в келью вошли две монахини с ведром воды, медным тазом, чистой сорочкой и рясой из грубого сукна. Они представились мне сестрами Анной и Марией, а затем помогли помыться и переодеться.
– Выходил ли герцог из своей комнаты? – поинтересовалась я, когда с водными процедурами и переодеванием было покончено.
– Да. Его сиятельство заглянули к вам, но вы еще спали. Поэтому он один отобедал, а сейчас беседует с матерью-настоятельницей. Он просил нас проводить вас в трапезную, когда вы проснетесь.
Вот же шельма! Значит, он запросто взял и заглянул ко мне? Без стука, без предупреждения… А если я тут голая по комнате хожу?
От мысли, что я гуляю голой по этой келье, а на меня смотрят два черных глаза из прорезей в бархатной маске, к щекам прилила кровь, щеки загорелись, а внутри все затянулось морским узлом.
– Спасибо.
Я быстро расправилась с тарелкой тушеной фасоли, которая с голодухи показалась мне пищей богов, и незаметно улизнула из-под носа сестер, которые, воспользовавшись случаем, принялись драить столы и лавки.
Ноги вынесли меня в центральный дворик, по которому гуляли гуси и куры. В центре дворика находился полуразвалившийся колодец, от которого по кругу лучами в разные стороны расходились узкие тропинки.
Я осмотрелась – слева и справа на втором этаже главного монастырского здания, судя по всему, располагались жилые комнаты послушниц – одинаковые узкие окошки, простецкий каменный балкон, опоясывающий этаж, скромные деревянные скамейки у стены. А вот центральная часть здания была окружена лимонными деревьями и пальмами в горшках. К тому же наверх вела лестница, отделанная гранитом, а балкончик из красного дерева явно вырезал какой-то умелец.
Поразмыслив, я решила, что апартаменты матери-настоятельницы находятся как раз там, и отправилась к гранитной лестнице по центральной тропинке-лучу.
Лестница привела меня сначала на резной балкон, с которого в здание уводил длинный темный коридор. Я осторожно вошла внутрь и начала потихоньку продвигаться, останавливаясь возле каждой попадающейся мне по пути двери и прислушиваясь. На пятой, а может быть, шестой по счету остановке мне повезло. За дверью прозвучал знакомый голос.
– То есть ты предлагаешь мне бежать? – спокойно спросил Альваро.
