– Благодарю вас, но ваша молочная сестра права. Вам не следует продолжать эту схватку с королем, к тому же – связь со мной может негативно сказаться уже на вашей репутации. Злые языки всегда найдут, чем потешить скучающие умы придворных. Сила сплетен порой бывает страшнее силы оружия. Ни к чему вам, наследнику герцогов Альба, благородному гранду, держать при себе отвергнутую невесту и дочь.
– Не говорите так, прошу вас, – в его голосе прозвучала мольба, и мое сердце дрогнуло. Я повернулась и посмотрела прямо в его черные, горящие, точно угли, глаза.
– Но это правда, герцог! Неужели вы полагаете, что нам еще не приписали любовную связь, полную разврата и греха? Я слышала своими ушами о вашем гареме, слышала насмешки за своей спиной, когда вы выиграли меня, чувствовала на спине косые, полные зависти и злобы взгляды, которыми нас провожали. Мой отец прилюдно отрекся от меня, а королевский указ касательно моего поступления в монастырь только разжигает огонь. Меня запрещено принимать даже в монастыре – как будто я самая последняя грешница на этой земле.
Я замолчала, чтобы успокоиться и перевести дыхание, и с волнением ждала, что герцог воспользуется этой паузой, чтобы ответить мне, но он молчал.
– Вы молчите, – легкая ухмылка коснулась моих губ, – потому что согласны со мной. Как бы там ни было, я благодарна вам за тот выигрыш, ибо оказаться в руках короля было подобно смерти. Уж лучше я буду жить, покрытая славой куртизанки и вашей содержанки, нежели медленно умирать, восседая на троне рядом с этим ужасным человеком.
– Когда я уводил вас из замка Пилар, то не заметил на вашем лице ни сожаления, ни страха. Что изменилось теперь? – спросил меня Альваро.
– Потому что я думала, что вы принесли мне спасение. Но теперь я вижу, что вы поставили меня в унизительное положение. Хотя в этом есть и доля моей вины. Мне следовало остаться в порту и попытаться уехать. Пусть на другом корабле и с другим капитаном. Нужно было настоять. Но минутная слабость…
– Минутная слабость? Неужели? – удивленно переспросил герцог.
– Чему вы так удивляетесь?
– Графиня, мне жаль, что я невольно дал вам надежду… – заговорил Альваро, хитро щуря глаза.
– Оставьте, – перебила я его. – Вы слишком высокого мнения о себе! Я не одна из тех привезенных с теплых краев рабынь и не придворная кокетка, желающая покорить загадочного герцога. Да, возможно, во мне вспыхнуло какое-то чувство к вам, но это не более, чем симпатия. Дружеская симпатия к человеку, который выручил меня из беды.
Я больше не могла выносить его пронизывающий до костей опасный взгляд и не могла прогнать из мыслей его лицо – благородное, притягательное, невероятно мужественное. Зачем он давит на меня? Почему говорит со мной столь откровенно? Что это – его новая игра? Я окончательно запуталась в происходящем и желала только одного – поскорее закончить этот мучительный разговор и закрыться в своей келье.
«Куда он заглядывал, пока ты спала», – сообщил мне внутренний голос, заставив в очередной раз вспыхнуть странным, томительным огнем.
Альваро провоцировал меня, мастерски перебирал струны моей души, вытягивал из меня такие признания, которые в другой ситуации я предпочла бы оставить при себе.
– В таком случае я не вижу никаких препятствий, – резюмировал он наш разговор, заставив меня почувствовать себя полной дурой.
Я ничего не понимала, не могла уловить хода его мыслей, не могла предвидеть его следующий шаг, и от этого мне стало не по себе. Альваро сводил меня с ума, и эти чувства были куда сильнее обычной симпатии.
– О чем вы? Я не понимаю вас.
– Вам нужно спасти репутацию, а мне поставить победную точку в этом деле с королем, – ответил он без обиняков.
– Что вы имеете в виду? Вы не собираетесь уступать? Совсем не боитесь за себя и свою жизнь?
Его слова напугали меня. В голове начали появляться волнующие и в то же время шокирующие догадки.
– Я никогда не отступаю с пути, на который встал, – спокойно ответил герцог.
– И что вы намерены сделать?
– Я намерен сделать вам предложение руки и сердца, графиня. Я предлагаю вам сделку – мое имя в обмен на ваше молчание. Это дружеское предложение, которое, я надеюсь, не задевает вашу честь.
– Что?
– Я спасу вашу репутацию и честь, а вы не станете вмешиваться в мои дела и никому не скажете, что видели мое лицо.
Холодок пробежался по моей коже. Неужели он раскусил меня, догадался, что я солгала?
– Мое истинное лицо, – со смехом пояснил он, заметив, в какое замешательство привели меня его слова.
– Ваше истинное лицо? – переспросила я.
– Контрабанда, – сказал герцог. – Вы будете молчать о том, что видели.
– А как же король? – озвучила я свое главное опасение.
– Это дело совсем не для вашей нежной головки, дорогая графиня, – ласково ответил он, но взглядом дал понять, что этот вопрос больше подниматься не будет, – предоставьте это мне.
Сказав свое последнее слово, он аккуратно взял мою руку и поднес ее к губам. А затем поклонился с достоинством настоящего гранда, развернулся и вновь начал подниматься по гранитной лестнице наверх, в кабинет матери-настоятельницы.
