Когда гости, а с ними и сопровождавшие их русские офицеры зашли в парную, Кашук велел приданным ему в помощь бойцам принести несколько тазиков с холодной водой и венички. Те тут же выполнили его просьбу. Венички были на любой вкус – дубовые, березовые, из липы и сосны. Опустив их в кипящий бак с водой, майор дал им возможность распуститься и обмякнуть, чтобы они мягче ложились на кожу. После этого он взял один из них и начал с остервенением хлестать себя по ребрам, по спине и по ногам. И все это он сопровождал громкими возгласами: «Во так… во так!.. Мама родная!.. Ай как хорошо!»
Похлестав себя веником, он схватил шайку с ледяной водой и вылил ее на себя.
– У-ух! – выдохнул он.
Следом за ним то же самое проделали остальные офицеры.
– Ну, а вы что стоите? – спросил Кашук американцев. – А ну-ка веники в руки – и вперед! Товарищ профессор! – это он Жакову, по просьбе которого и был устроен этот спектакль. – Вы тоже не стойте истуканом. А то, может, вас отхлестать по-свойски?
– Спасибо, я как-нибудь сам… Эй, мистер Кларк! – нашел он в полумраке Блэквуда. – Где вы?
– Я здесь, профессор, здесь!..
– Идите сюда! – позвал его Алексей. – Я вам покажу, что такое настоящая русская баня…
– Я знаю это, знаю! – смеялся Биг Блэк, выплывая из полумрака. – Вы думаете, я в первый раз, что ли? Давайте веник, я вас… как это?.. Ну да, буду хлестать…
– Ну, попробуйте, – сунул ему в руки веник Алексей. Тот действовал неумело, не хлестал, а только щекотал его тело.
– Кто же так делает? – с укором сказал ему Жаков. – Вот смотрите, как надо…
Он выхватил из рук Блэквуда веник и взялся за дело. Удары его были короткими, хлесткими, от чего американец постоянно вскрикивал: «Оу, оу, оу!»
– Ну как, ничего? – смеялся Жаков.
– Гуд… Гуд… Хорошо!.. – отвечал Биг Блэк, а у самого слезы в глазах.
– Ну а теперь давайте вы таким же макаром!.. – возвратил ему веник Алексей.
Тот начал хлестать Алексея по спине. На этот раз у американца получилось лучше, но Жаков терпел. Не хотел показаться гостю слабаком.
– А ну поддай парку! – крикнул кто-то из офицеров. Кашук вылил целый таз холодной воды на раскаленные камни, и тут же мощные горячие клубы пара устремились на людей.
– О-о! – задыхаясь от жара, закричали американцы. – О-о!
– Гуд! – в тон им ответил Кашук. – Вери гуд до самого окея!..
– Ноу! – кричали те. – Ноу!..
– Йес, йес, вери гуд! – дразнил их комендант.
Выжатые как лимон, но не разочарованные вышли американцы из парной, делясь друг с другом впечатлениями. Тут же расторопные тыловики сунули им в руки полотенца и усадили за накрытый стол.
– Ну как день сегодня у вас прошел, мистер Кларк? – пристраиваясь рядом с Блэквудом, спросил его Алексей.
– Хорошо… Очень познавательные были экскурсии.
– Я рад за вас, – сказал Жаков, прекрасно зная, что тот ни на какие экскурсии и встречи не ходил. Однако уличать его во вранье не стал – не в его это было интересах. Пусть, дескать, Биг Блэк думает, что ни одна душа не знает, чем он занимался. А то бы он здорово удивился, если бы узнал всю правду. А правда была такова, что люди Жакова проследили за дальнейшим передвижением разведчика, после чего были арестованы все, с кем он в этот день встречался.
Когда водку разлили по стаканам, слово взял начальник гарнизона подполковник Болдин. Долго говорить он не стал – вспомнил о недавней войне, о том, как русские вместе с американцами разбили Гитлера, пожелал всем присутствующим здоровья и предложил выпить за вечную дружбу. Когда выпили, он тут же попросил обслуживавших их тыловиков налить по второй, объявив американцам, что у русских есть такая традиция: после первого стакана не закусывать. Однако и после второй начальник гарнизона, делавший все по сценарию, разработанному Жаковым, не дал гостям возможности закусить, заявив, что-де у русских принято закусывать только после третьей. Американцам ничего не оставалось, как соблюсти традицию хозяев.
Ну а потом все пошло по накатанному. Во хмелю с желудком не дружат – пьют без удержу.
– Вы бы хоть закусили, гости дорогие! – издевался над американцами Болдин. – Положите-ка, товарищ профессор, – это он Жакову, – винегретика своему соседу… И котлетку, котлетку не забудьте. Не то ведь быстро захмелеет…
Что и говорить, хозяева постарались. Многие американцы, не выдержав такого гостеприимства, засыпали прямо за столом, и их приходилось укладывать на специально приготовленные для этого случая топчаны.
А вот Блэквуд, хоть и выглядел изрядно выпившим, продолжал держаться. И лишь язычок его развязался, поэтому он говорил, что попало. Вспомнил какую-то проститутку, с которой накануне отплытия в Гензан провел ночь в Пусане, рассказал Жакову о том, как он дома изменял своей жене, как он любит выпить на дармовщинку, и все в этом роде.
– А вы, профессор, когда-нибудь изменяли своей жене? – спросил он Алексея. – Или у вас, коммунистов, это запрещено?..
Алексей смеялся, сказав, что и у русских всякое бывает.
– Послушайте… – неожиданно перешел Блэквуд на другую тему. – А почему у вас такая хорошая военная выправка?.. Вы же гражданский человек…
