Алексей тоже просился на фронт, однако ему сказали, что покуда он нужен в тылу. Кто же, мол, тогда шпионов да диверсантов будет ловить, если все уйдут воевать? Но разве Жакова остановишь! Шпионов, дескать, пусть ловят другие, а мое место в действующей армии. Не могу я отсиживаться в теплом кабинете в то время как моя жена кровь свою проливает… И это была правда. Нина воевала в пехоте, которой доставалось больше всех. Потом историки подсчитают, что к началу сорок второго мало кто из их первого призыва остался в живых – почти всех молох войны перемолол в своих жерновах. Нине повезло. Тысячу раз была на волоске от смерти, однако все обошлось двумя осколочными ранениями да тяжелой контузией…
В конце концов просьбу Жакова удовлетворили. К тому времени Нина, окончив в начале сорок второго пятимесячные курсы хирургов при передвижном госпитале 61-й армии, уже успела исходить немало фронтовых дорог. Были у нее и боевые награды. Обо всем этом Алексей узнавал из ее писем и рвался в бой, чтобы затем в своих письмах рассказать ей о том, как он бьет фашистов.
Под Мозырем в сорок четвертом в одном из боев Нину контузило во второй раз. Состояние было тяжелым. Два месяца провалялась в госпитале. После этого ее отправили в тыл, в родной Куйбышев, под наблюдение госпитальных врачей. Но и там, под отцовской крышей, дела на поправку шли туго. Так бы и пришлось ей встретить Победу на берегах Волги, если бы не случай…
О том, что муж сражался в соединении генерала Обухова, она знала из его писем. Знала, что его гвардейский механизированный корпус, проявивший себя в боях за Сталинград, затем освобождал Ростов, Курск, Белгород, участвовал в форсировании Днепра, в освобождении Кенигсберга…
Однажды в какой-то газете ей попалась до боли знакомая фамилия – Обухов. Соединение, которым командовал этот генерал, успешно громило врага где-то в районе Вильнюса.
«Вот где Леша находится, – сказала она родителям. – Завтра же туда выезжаю». Видимо, посчитала, что в эти самые тяжелые и переломные для войны дни она должна быть рядом с мужем.
В обход врачей пошла к военному коменданту. «Дайте проездные документы, я закончила лечение», – не попросила – потребовала, и документы ей выдали.
…Поезд шел по следам уходящей на запад линии фронта. Вот уже миновали разрушенные до основания Борисов, Витебск, Минск… Почувствовалось горячее дыхание войны. Здесь немцы ежедневно бомбили поезда. На какой-то станции, превращенной в руины, поезд остановился. Дальше рельсы были разрушены.
Отыскались попутчики – трое бывалых бойцов, возвращавшихся из госпиталей. К Вильнюсу стали пробираться вместе – где пешком, где на попутках. Ночевали в чудом уцелевших хатенках, сараях, сельницах и просто под открытым небом. Время шло, а военные дороги все никак не могли вывести ее к желанной цели. И вот однажды ее сердце радостно забилось, когда на одном из указателей она вдруг прочитала долгожданное: «Хозяйство Обухова». Наконец-то! Потом ей еще не раз попадались эти знакомые всем фронтовикам знаки. «Значит, где-то уже рядом…» – решила она.
Голодная, обессилевшая, добралась она наконец до Вильнюса. Здесь находился штаб фронта.
«Эх, чуток бы пораньше, – сказал ей начальник отдела кадров. – Корпус на днях ушел дальше. – Нина побледнела и поникла и стала похожа на хрупкую веточку тополя, сломленную бурей. Это заметил кадровик. Он понял, в каком состоянии находится военврач, и решил утешить ее: – А знаете, на ваше счастье, корпус еще не успел сняться с довольствия. Подождите немного – скоро кто-нибудь оттуда приедет…».
Действительно, на следующий день она уже тряслась в кузове грузовичка, направляясь к линии фронта. Туда, куда она стремилась все эти долгие дни и месяцы, где непременно должен был находиться ее муж – живой, здоровый, молодой, прежний ее Алеша…
«Скажите, как мне отыскать мужа?» – сгорая от нетерпения, спросила она в штабе корпуса. Последовал ответ, от которого похолодело в груди: «Ваш муж сейчас там, где идут бои…»
Только дней через шесть, когда закончились жестокие сражения под Тукумсом, смогла состояться эта удивительная встреча в самом пекле войны. Он не мог поверить в реальность происшедшего, для него это казалось чудом, сказкой, небылью – всем, чем угодно, но только не явью. Три года разлуки – и чтобы вот так просто встретиться в этом аду!..
Они стояли друг против друга – незнакомые, исхудавшие, повзрослевшие не по годам. «Здравствуй, милая!», «Здравствуй, мой родной!». Нет, это не они говорили – это говорили за них их глаза…
Алексей переговорил с начальством, и Нину оставили в бригаде. Теперь они уже не разлучались до самой победы. Порой в перерывах между боями они уединялись и, сидя где-нибудь на берегу безымянной речки или в лесу, говорили, говорили, говорили… Жадно, торопливо, захлебываясь от эмоций. Боялись, что их снова разлучат.
Конечно же они понимали, что войне скоро придет конец, и пытались мечтать. Нине непременно хотелось вернуться в родной Куйбышев. И чтобы никаких больше скальпелей! Хватит, мол, насмотрелась крови…
