– У кого-нибудь есть пустая бутылка?
– Вот, возьмите, – ответила Дашина соседка, протягивая пустую полторашку из-под минеральной воды, – хорошо не выбросила!
– Подожди, девонька, сейчас сделаем! – улыбнулась санитарка и лицо ее потеплело и стало по-матерински добрым. Она положила розы на тумбочку, взяла у женщины бутылку и вышла в коридор. Спустя пару минут вернулась, торжествующе неся в руках обрезанную наполовину бутылку. Подошла к раковине, наполнила ее водой и погрузила розы в импровизированную вазу.
– Ну вот, гляди, красота какая! Поклонники! Эх, молодежь…
– Спасибо! – улыбнулась в ответ Даша, потянулась к пакету, надеясь хотя бы по почерку на бумаге определить, от кого пакет. Но фамилия была распечатана на принтере. Даша заглянула внутрь и увидела мешочки с мандаринами, яблоками, гранатами, упаковки сока, снежка и печенья.
Сначала Даша подумала, что это от Любавы, но подруга передавала ей наборы поскромнее и без цветов, да к тому же каждый день писала ей, спрашивала, что принести, рассказывала новости и всячески старалась подбодрить. Тогда Даша разрешила себе думать, что это Сашка позаботился о ней. Таких передачи было еще три, и каждый раз она недоумевала.
Даша провела в больнице уже две недели. Четырнадцать дней пелены боли от сломанных ребер, тошноты от сотрясения мозга, ничегонеделания, разглядывания потолочной плитки, бессчётных уколов и манипуляций, сна и желания, чтобы время шло быстрее.
В один из дней тетя аккуратно присела на краешек кровати, отчего та длинно и жалобно заскрипела.
– Я чувствую себя Алисой, падающей в кроличью нору, – сказала Даша, – со мной что-то происходит, но я не понимаю, что.
– Я думаю, ты что-то поняла. – Сказала тетя, помолчав. – Ты не можешь выразить это, но ощущаешь. Ты всю жизнь ощущала, что наш мир не в порядке, странная мысль, но её не отогнать. Она – как заноза в мозгу. Она сводит с ума. Не даёт покоя. Понимаешь, о чём я говорю?
– О той женщине? Ты тоже ее видишь? Тетя, умоляю, скажи, что я не схожу с ума!
– Ты действительно хочешь узнать, что это?
– Я думала, что у меня галлюцинации от переживаний. Думала, мне пора к психиатру…
– Нет, Даша, не пора. Это проклятие нашего рода. Оно повсюду. Оно окружает нас. Даже сейчас оно с нами рядом. Ты ощущаешь ее, когда работаешь, учишься, встречаешься с друзьями. Проклятие, которое мы несем всю жизнь, чтобы искупить ошибку, – тетя Лена взяла Дашу за руку и лицо у нее было скорее печальное, чем встревоженное.
– Какую?
– Огромную, чудовищную ошибку твоей бабушки. Из-за этого ты только жертва, Даша. Как и я, как и твои мать и отец, и твой брат, Царствие им небесное, ты с рождения в цепях. С рождения под прицелом, и спуск курка не почуешь и не осознаешь. Этакая темница для разума. Увы, я не знаю, как от него избавиться… Но ты можешь попробовать сделать это сама. Но потом пути назад не будет, – тетя вдруг замолчала, словно слишком перед ней раскрылась.
Еще через неделю Дашу выписали. Теперь ее спина была неестественно прямая от стягивающего корсета, а на кухонном столе поселились упаковки ноотропных препаратов.
Даша ходила по квартире медленно, словно в немом кино. Чтобы хоть как-то переключиться с невеселых мыслей, она перестирывала одежду, которую в больницу приносила ей тетя, вытирала пыль с открытых полок. Подошла к подоконнику и осторожно потрогала пальцем засохший за три недели цветок. От прикосновения листок с сухим шорохом отломился и упал. Цветы умирают молча. Что же, наверное так даже лучше, все равно у нее не будет времени на уход за ними. Взяла горшок в руки и без сожаления вытряхнула цветок вместе с землей в мусорное ведро.
От неестественно громкой, пронзительной трели домофона она вздрогнула. Кто? Она никого не ждала сегодня. Она сняла трубку и услышала до боли знакомые голоса и смех:
– Открывай, медведь пришел! Это мы, болезная! – сказала на том конце Люба, подражая голосу Винни Пуха.
Через какое-то время дверь распахнулась и на пороге освещенного коридора стояли Любава и Сашка с немыслимым количеством сумок в руках, щурясь в полумрак коридора. От них пахло морозной свежестью и еще чем-то сладким. Сашка сделал было движение навстречу, но они как-то неловко застыли в шаге друг от друга. И тогда Даша встала между ними и обняла их обоих.
– Как хорошо, что вы здесь. Мне было так одиноко, – сказала она, уткнувшись в воротник Сашкиной куртки.
– Мы тебе продуктов купили. На первое время. Не стоит тебе сейчас по магазинам шарахаться и тяжести таскать.
Люба поставила покупки на пол и взяла ее за плечи и внимательно посмотрела в лицо.
– Дааа, подруга… тебе в кино можно сниматься.
– В фильме ужасов без грима, – засмеялась Даша.
Они понесли покупки на кухню – большие пластиковые пакеты, белые и хрустящие, словно накануне домашнего праздника. Сашка внес картонную коробку и там что-то звякнуло.
– Вы с ума сошли, ребят. Зачем столько?
– Тебе есть надо хорошо, восстанавливать силы. Что стоишь, даже чаю не предложишь?
