Когда почти все езмляне были уничтожены, Мор Аг крикнул:
– Поймайте одного или нескольких из этих рабов живыми! Я хочу спросить–
Хул Джок прыгнул вперед, схватил одного из них за запястье, вырвал клинок из его руки, ударил его о корпус Эфир-Торпа, сбив с ног, бросил его нам и поступил аналогичным образом со вторым.
Тем временем наши бластеры палили не переставая, и вскоре несчастных езмлян больше не осталось. И все же существа, одной лишь силой воли заставили езмлян подвергнуться уничтожению – ибо они не могли вступить с нами в бой, потому как бластеры убивали на расстоянии, недоступном для меча или брошенного камня, – эти существа все еще контролировали наш Эфир-Торп. Конечно, Владычица Венхезская не дала им догадаться, что им нужно всего лишь переместить рычажок на одном из огромных Ак-бластеров с белого поля на черное, и мы – пуф! Хорошо, что среди них не было Лана Апо, способного уловить наши мысли!
Некоторое время спустя мы выяснили, что они были знакомы с принципом действия Ак-бластеров, и я могу объяснить то, что они не применили их по нам, только предположением, что они хотели захватить нас живыми, чтобы удовлетворить свои дьявольские наклонности, поэтому воздержались от убийства, готовые пойти на все, лишь бы не делать этого, ибо мертвых ни в коем случае нельзя заставить страдать!
Мы отступили, дрожа от возбуждения и напряжения, вызванного их злыми умами и волями, бьющими по нам; ибо, хотя они и не могли заставить нас повиноваться, все же сила, подвластная им, отличалась практически непреодолимым воздействием. Наш корабль все еще находился в их распоряжении, а мы, оставшись на открытой местности, и были крайне озадачены тем, как нам вернуть себе наш Эфир-Торп.
Хул Джок, военный принц, разрешил нашу дилемму. Он схватил молодое деревце толщиной с его запястье, вырвал его из земли и переломил о колено.
– Дубинка! – проворчал он. – Наши предки миллион лет назад пользовались такими на Венхесе. В Центральном Военном Замке есть записи, в которых упоминается о дубинках!
Он поспешно приготовил по одной для каждого из нас, размышляя вслух по ходу работы.
– Они могут чувствовать, – прорычал он, – несмотря на то, что не могут быть убиты. Очень хорошо! Мы выбьем их из Эфир-Торпа!
И именно это и произошло. На Венхесе я иногда работал руками, просто ради удовольствия, для того, чтобы размять мышцы. Но никогда я не представлял себе, что такое настоящая тяжелая работа, пока не наступил час, когда мы с дубинками в руках штурмовали наш собственный корабль до тех пор, пока, наконец, не замерли, провожая взглядами последних существ, стремительно уносившихся по воздуху к своему обиталищу на скале – всех, кроме одного, в конце концов загнанного нами в угол одном из купе, куда оно забилось, отстав от остальных. Мы окружили его, колотя дубинками, пока оно не скорчился от боли. Затем Рон Ти приблизил свое лицо к его лицу…
Мы уловили идею Рона, объединили наши воли, подавив волю нашего пленника. Оно обмякло, казавшись сбитым с толку, из серебристого превратилось в черное, снова в серебристое; черный цвет стал тусклым, дымчатым; серебро приобрело свинцовый оттенок; существо скорчилось, трепеща от волн страха, что было очевидно по его тусклой окраске.
– Мы узнали достаточно, – торжественно объявил Рон Ти. - Вернемся на Венхес! Это дело Верховного Совета, как я и предполагал еще до начала нашего путешествия. Нам не справиться со сложившейся ситуацией, нас семерых для этого слишком мало. Вернемся на Венхес!
– Нет, – возразил Хул Джок. – Давайте останемся и очистим Езмлю от этого отродья!
И он презрительно указал на плененное существо ногой.
Но Вир Дакс присоединил свой голос к голосу Рона Ти, и я… я горел желанием уйти– или остаться– я не знал, что именно хотел. Остальные чувствовали то же, что и я. У обоих вариантов были свои достоинства и свои недостатки. Что касается меня, то я очень боялся, что я, Хак Ири, всегда державшийся в стороне от любых проявлений насилия, желая сохранить ясность ума, чтобы лучше фиксировать поступки других – я боялся, что во мне все еще живет что-то от того старого Хака Ири, моего далекого предка, наводившего когда-то, во Времена Дикой Пустоши, о которой до сих пор слагают песни наши менестрели, ужас на весь Венхес своей любовью к ссорам.
Но Мор Аг окончательно разрешил наш спор.
– У нас есть это существо, – заявил он. – Его необходимо исследовать, если мы хотим узнать что-нибудь о его природе, и это просто необходимо сделать, если мы надеемся когда-нибудь справиться с проблемами, связанными с его структурой, – тут в проницательных, холодных глазах Вир Дакса мелькнул недобрый огонек, – и мы можем, пока будем возвращаться на Венхес, узнать у двух езмлян, что на самом деле произошло с Езмлёй.
– У одного езмлянина! – перебил Вир Дакс. – Второй погиб. Хул Джок не знает пределов своей силы!
