Пол был холодный и жесткий под ее разбитыми коленями и израненными ладонями, грязь и галька вдавливались в раны, пока она ползла. Рон, Гарри, Рон, Гарри, она протянула руку, чувствуя, как полная темнота душит ее. Она ощущала озноб и покалывание чего-то другого, она попыталась подняться на ноги, но не могла — она могла только медленно ползти.
Она искала свою палочку, ее ладони дрожали от холода, но ее не было, небылонебыло. Перед ней в темноте появилось лицо, кожа была такая тонкая и бледная, что излучала свой собственный свет, скользящий по вершинам впалых щек, черточке лба, пустому пространству носа. Глаза кружились и мигали, как два красных светлячка, а нижняя часть лица открывалась черной пустотой ухмыляющегося рта.
Она закричала, когда Волдеморт поднял свою палочку, и, спотыкаясь, отползла обратно в темноту. На конце его палочки загорелся зеленый свет, и ее ноги прилипли к полу, не давая ей бежать, не давая помочь Гарри и Рону. Она инстинктивно подняла руку, которая никак не могла ее спасти, но зеленый свет замер на пути к ней. Он превратился в большой круг, переливающийся разными оттенками серебристого, и она поняла, что это металлический шар. Он полетел вперед, но сильно правее нее, и она вихрем развернулась. Малфой смотрел на нее, подняв исцарапанную и ушибленную ладонь. Металлический шар врезался в него, и он отлетел в темноту. Она снова повернулась лицом к Волдеморту и поняла…
Глаза Гермионы резко распахнулись — из окна ее спальни лился тускло-желтый свет, она бросила взгляд на часы на прикроватной тумбочке, перевернулась на спину и посмотрела в потолок, считая мазки краски.
27 июня, 00:48
Она не знала, каким образом все так стремительно вышло из-под контроля. Она торопились связаться с Министерством по поводу их внезапных планов, затем пыталась сообщить Малфою, куда идти и что искать, а после Гермиона стала свидетелем пыток авроров членами группы, которые, в основном, уже научились правильно использовать Круциатус. Это было плохо. Это было… ужасно.
То ли авроры не перекрыли улицу должным образом, то ли они не думали, что это было необходимо, но магглы проникли внутрь. Сначала их было трое, потом еще пятеро, а теперь еще двое вышли из тени переулка и оказались в ловушке. Ни у кого из них не было ни единого шанса против палочек, которые могли заморозить, пришпилить к стенам, заставить их танцевать, взмыть к небу, биться в конвульсиях от боли или делать миллион других вещей, которые магглы считали невозможными.
— Мы должны уйти до того, как сюда прибудет маггловская полиция, — громко произнесла Гермиона, глядя на Малфоя.
Он неотрывно смотрел на лежащих на земле авроров, ни на дюйм не приближаясь взглядом ни к одному из магглов. Его кожа была бледнее, чем обычно, или, может быть, из-за паники ей изменяла цветопередача, потому что красный, выпущенный палочкой Уилта вернулся к нему желтым.
— Дерьмо, — резко выдохнул кто-то справа от нее, и голова Гермионы дернулась вперед, наблюдая за входящим и исходящим потоком разноцветных вспышек.
Впереди по улице двигались четыре человека в мантиях авроров, и еще трое аппарировали, когда она моргнула. Гермиона ухмыльнулась, услышав звучащий шквал заклинаний, но как-то только над ее головой мелькнул оранжевый всполох, ее улыбка погасла. О, нет, нет, нет. Она бросила блокирующее заклинание, наблюдая сквозь тонкое пурпурное сияние, как оперативники хватали магглов и аппарировали прочь, несомненно передавая их в руки специалистов по стиранию памяти где-то на более безопасной улице.
В борьбе между благодарностью и страхом из-за того, что появились авроры, победил второй, как только последнего маггла переместили из зоны атаки. Гермиона не понимала, как об этом происшествии узнали авроры, но, если они поймают ее или Малфоя, у Задания будут проблемы. И хотя они могли наложить Обливиэйт на авроров, если Малфоя поймают, то члены группы не станут об этом молчать. У него не было шанса сбежать, чтобы высший круг не заподозрил его в заключении сделки с Министерством.
Группа распалась — в ней было слишком много трусов, которые спасали собственную шкуру, не думая о том, чтобы оказать коллективное сопротивление. Гермиона посмотрела поверх голов и сквозь всполохи нашла глазами Малфоя с направленной на нее палочкой. Ее глаза расширились, сердце забилось в горле, а в ушах зашумело от очередного выброса адреналина. Вспышка белого света попала в нее и окружила пульсирующим потоком сильной статической энергии еще до того, как она полностью подняла свою палочку. Она осознала, что это такое, в тот же момент, когда почувствовала, и ее взгляд снова устремился вперед, наблюдая, как два заклинания отскочили от образованного вокруг щита и полетели обратно в направлении авроров.
На мгновение ее разум опустел, и Гермиона неподвижно, с приоткрытым ртом, стояла и смотрела на происходящее как какая-нибудь идиотка.
