Настоящая, сильная энергия магии. Она прожила с осознанием этого более половины своей жизни, чувствовала, как магия пронизывала ее тело словно электричество или окутывала ее теплом, отдавала холодом или болью. Это была такая же неотъемлемая часть как и сердце, ведь когда оно билось спокойно и ровно, она почти не замечала его присутствия в грудной клетке. Так что она не понимала, почему один несостоявшийся удар магии имел такое значение.
Малфой мог позволить заклинанию попасть в нее. Кто знает, что это было за заклинание, но это не было бы его проблемой. Если только он не думал иначе. Да, должно быть, так оно и было. Должно быть, он решил, что если в Гермиону попадет заклинание, то это негативно отразится на нем самом.
Или он поставил щит по какой-то еще причине. Какой-то.
Пальцы Гермионы барабанили по закрытой папке, она посмотрела на часы. Ее взгляд снова остановился на портфеле и она потянулась к нему, задумчиво прикусив щеку. Гермиона встала, открыла его и заглянула в стопку бумаг. Три, пять, шесть — она нашла нужную и развернула, обходя стол. Она прислонила пергамент к стене, накладывая быстрое приклеивающее заклинание, а затем вернулась на место.
Гермиона скользнула в отпечаток своих ягодиц на обшивке стула и откинулась лопатками на спинку. Ее зубы снова и снова кусали нижнюю губу, пока она наблюдала, как крошечная точка перемещается по маленькой комнате на карте, отмеченной восьмым уровнем.
22:00
Гермиона ощущала под кончиками пальцев материал своих брюк, крошечные бугорки и швы, тепло кожи, поднимающееся сквозь них. Малфой наконец перевел взгляд с нее на пол и теперь стоял неподвижно, как статуя. Единственным звуком в комнате был шелест листьев за окном.
— Ты голоден?
— Нет.
Она кивнула и сосредоточила свое внимание на мерцании свечей в комнате.
Гермиона хотела оставить его сегодня ночью в Азкабане, но он должен был быть в Риме на случай, если случится что-то, для чего он мог понадобиться. В доме было нечего делать, кроме как стоять. Никаких книг, журналов, ничего развлекательного. Ей следовало принести статью, чтобы он прочитал, как она и собиралась сделать. Тогда, по крайней мере, она могла бы притвориться, что читает остальную часть газеты еще раз.
— Плюс случившегося в том, что высший круг теперь скорее всего в курсе, чем вы занимаетесь. Я понимаю, что для них было бы предпочтительнее услышать об этом из подполья, которое у них должно быть есть, но это может подтолкнуть их к контакту…
— Они будут сомневаться в моих способностях руководить, в моем выборе новобранцев и будут думать, что я слишком неосмотрителен и неопытен, чтобы занять какое-либо реальное положение среди них. Скорее всего, они свяжутся со мной из любопытства, мести или потому, что мы привлекли внимание Министерства к Возрождению, частью которого мы на самом деле не являемся.
— Тогда ты докажешь, что они ошиблись. — Гермиона скрестила руки на груди, наблюдая за каплей воска, которая соскользнула со свечи и упала на пол. — Они подумают, что у тебя достаточно амбиций и преданности делу, чтобы что-то начать, и узнают, что ты не боялся пытать магглов и проклинать авроров. Ну а то, что авроры узнали, кто ты такой… ты можешь сказать, что тебе было все равно, потому что ты был уверен, что уйдешь от них.
— Неблагоразумие никому не делает чести.
— Тот факт, что ты не знал о появлении авроров тоже сыграл нам на руку. В глазах Возрождения это снижает вероятность твоей работы на Министерство. Они пришли за всей группой, а ты не мог знать, что они сканируют высококонцентрированное использование темной магии в маггловском мире. Что касается того, что кто-то из группы попался…
— Они были расходным материалом, низкого ранга, и с ними нужно было разобраться, прежде чем сформировался какой-либо серьезный план.
Гермиона наклонила голову, наблюдая, как он выдернул пару ворсинок.
— Они купятся на это?
Малфой пожал плечами.
— Нелояльность не заслуживает лояльности.
Гермиона хмыкнула, повернув свечу на стойке так, чтобы свет падал сквозь отверстие, где расплавился воск.
— Интересно, что станет с Миллсом.
— Имеет ли значение, что он был частью группы, где лидер, работающий на Министерство, поощрял его действия?
— Не знаю, — честно ответила она, — я на это надеюсь в какой-то степени. Он хороший парень. Он просто попал не в ту компанию. — Ей не составит труда сказать об этом Кингсли.
— Они все попали не в ту компанию, — тихо сказал Малфой, глядя в окно, — и со своей точки зрения, они делают то, что сделало бы их героями на этой стороне. Борьба за то, что они считают правильным во времена великого угнетения.
— Но это неправильно, — Гермиона хотела бы, чтобы это вышло резко, но вышло почти вопросительно.
— Я не говорил, что это не так. — Да, именно этого тона она и добивалась.
