После ухода Нукри он забрался в постель и стал размышлять, как удачно всё складывается. Конечно, делиться с Сатаной придётся. Но разбойнику гашиш особо не нужен, а вот то, что отнимет у Нукри таблетки, если узнает, – стопроцентно…
Так лежал в полудрёме – то порываясь пойти выпить чекушку, то удерживая себя тем, что завтра ехать, дорога длинная, похмелье ни к чему. Ни курить, ни каликами обжираться ни в коем случае нельзя.
Нукри пришёл довольный.
– Сумку спрятал. Шифр – дата моего рождения, 20–06. – Он покрутился и тоже лёг. – Завтра рано вставать, я разбужу.
Они почти уже спали, когда в дверь вначале поскреблись, потом стали стучать всё настойчивее.
– Кто там? – всполошились они.
– Я, Рыба!
Его не хватало! Что ему надо? Может, ментов привёл?
– Ты один? – крикнул Нукри.
– Да.
В трусах и босиком Нукри подобрался к двери, послушал, щёлкнул ключом, впуская Рыбу.
– Что случилось? Что тебе надо?
Тот нагло уселся на стул.
– Не спится. Дай пару пачек, меня ломает.
– Я всё спрятал. Ничего здесь нет, – холодно отрезал Нукри.
Но Рыба не собирался уходить:
– Ломает, земеля! Я на таком заходе сижу, что труба! По-братски!
Так он долбил одно и то же, пока Нукри не натянул штаны, ботинки и не пошёл с ним в пустой холл к камерам хранения, где, не вынимая сумки из ячейки, покопался в пакетах, сунул Рыбе пару пачек. Вернувшись, сказал:
– Дал ему две пачки. А то бы не отстал, ныл бы тут всю ночь! Знаю я этот народ, – ворчал он, укладываясь. – Завтра в шесть утра должны вставать. До Кизляра пять часов езды, ехать и ехать…
А оттуда ещё ехать и ехать до Баку! А оттуда ещё ехать и ехать до Тбилиси!..
Но что делать? Лететь из Минвод?.. Во-первых, у Нукри просрочен паспорт, во-вторых, в Минводах иногда шмонают весь багаж, – говорил же Сатана, как он попал там в мышеловку! Нет, самолёт отпадает.
Кока полувопросительно-полуутвердительно сказал:
– Может, на хер этот Кизляр, рискнём на автобусе, через перевал? И не на маршрутном автобусе, а на туристическом? Я видел, тут стоял какой-то, с гидом и туристами. В него лучше всего подсесть и бабки дать водителю. Неужели всех на перевале поголовно шмонают? Тогда бы пробки стояли!
– Может, и стоят. Кто знает, что на перевале творится? – задумался Нукри.
Стали обмозговывать эту идею. Лучше один раз рискнуть, подсесть к туристам в автобус, а там через двести километров – дома, чем двое суток рисковать в поездах! По поездам как раз менты и стукачи шныряют! Особенно по таким, как Баку – Тбилиси, где везут осетрину, икру и много чего другого запретного. Но можно, например, доехать на автобусе до Казбеги, а там сойти и на попутках до Тбилиси добраться…
Решили ехать завтра на автобусе. И перед сном волновались: нет ли заносов на Военно-Грузинской дороге, открыт ли перевал, где дорога так узка, что если случается камнепад или лавина, стадо овец или чья-нибудь заглохшая машина, то надо стоять и ждать, иногда часами и даже днями. Но зато заносы и лавины – спасение! При них никому дела не будет до их стрёмной сумки!..
Утром Коку разбудил негромкий зов Нукри:
– Вставай! В темпе! Скоро автобус на Тбилиси! Ещё билеты надо купить, там очередь, я сейчас выходил. – Он спешно вы́сыпал из пачки таблетки и стал закидывать в рот одну за другой, как курица, поднимая голову для каждого короткого глотка воды, а на замечание Коки не устраивать обжирона, отмахнулся: – Да, конечно, только ломку снять!
Кока стал кое-как одеваться. От выпитого вчера башка чугунная, дурная, шум в ушах, давление, шаткость. Его качало и тошнило. Наскоро ополоснув лицо, он подхватил свою сумку и отправился в холл, еле передвигая ноги по ступенькам.
Внизу людно: у касс очередь. Около камер хранения – оживление: бряцают дверцы, люди тащат скарб, перекликаются.
“Нукри говорил, в восемнадцатую положил сумку”, – направился Кока к камерам.
Вот восемнадцатая…
Но что это?.. Она приоткрыта!..
Он осторожно отворил дверцу – да, открыто… Но сумка на месте… Что за чертовщина?..
Кока похолодел и тихо прикрыл дверцу, не зная, что делать, а стоящий невдалеке белобрысый парень с рюкзачком через плечо вежливо подтвердил:
– Да-да, открыта, я видел.
– Как открыта? – Кока стал оглядываться в поисках Нукри (тот, пролезши без очереди, уже отходил от кассы с билетами в руках).
– Не знаю. Старушка хотела авоську туда спрятать, а там открыто, – продолжал парень странный разговор.
Старушка? Авоську? Спрятать? Туда?
Подбежал Нукри (бодрости в нём после кодеина явно прибавилось).
– Быстрее, через десять минут отъезд!
– Там открыто! – прошептал Кока.
– Что? Где? – Нукри вытащил сумку, бегло заглянул в неё. – Всё на месте! Бежим! – И поспешил к выходу.
Кока – за ним.
Он только успел заметить, как к Нукри с двух сторон метнулись люди в милицейской форме, схватили за руки и повлекли вперёд.
В тот же миг и его руки оказались грубо и цепко заломлены назад. Он оглянулся: белобрысый парень, что плёл про старушку, и такой же второй тип резко толкали его к открытой двери с табличкой “Начальник смены”, не давая выпустить из пальцев сумку и шипя:
