И Кока уже собрался уходить, как в углу опять вспыхнул шум – видно, подарок буфетчика возымел обратный эффект: не утихомирил, а, наоборот, раззадорил хиппарей. Длинноволосый юнец, схватив девку за волосы, стал тащить к выходу, та сопротивлялась и визжала, юнец матерился. И тут с одного из столиков сорвался молодой парень в нелепой курточке и кепчонке, с виду полубомж, и, быстро показав что-то, с силой оторвал девку от парня, заученным движением заломил ему руку и увёл из зала.
За соседним столом внятно и отчётливо сказали:
– Видал? Дружинник! Их полно всюду!
Кока обомлел. Вот тебе и люмпены пиво пьют! А как одет? Чистый пропойца! Нет, в очень плохом месте стрелку назначили! На вокзалах и в аэропортах полно шнырей и стукачей! Надо быть начеку.
Он вернулся в комнату, докурить косяк. Там Нукри брился – второй раз за день. Сказал, что был на вокзале и взял на завтра билеты на поезд Москва – Баку, в дагестанском Кизляре надо подсесть.
Кока удивился:
– А вдруг эта Айша не приедет? Ну, ногу подвернула? Понос у бабушки! Пустыми уезжать?
– Приедет, – уверенно сказал Нукри. – Притом я же не собираюсь десять кило фактов везти себе на расстрел. Не будешь же ждать, пока отец из больницы вернётся?.. А сова эта очковая, старуха, и разговаривать не хочет. Сколько принесут – столько принесут, возьмём и рано утром дёрнем. Если что, билеты и выбросить можно. Когда в такой рейс идёшь, с мелкими тратами считаться не приходится.
Кока был согласен: не стоит считаться. Он сам за дурью в Амстердам ездил всегда первым классом, так спокойнее – пограничники и полицаи стараются богатых господ не тревожить.
“Кизляр-Козляр! Козляр-Кизляр!” – бездумно повторял он, а мысли суетились и не находили себе места: стало очевидно, что Нукри давать ничего Сатане не собирается, а это грозит большими неприятностями, в первую очередь для Коки. Да и Нукри они не минуют! Он ещё не знает, что за бандит Сатана! Утаить, что они были в Золотушке, не удастся! Рано или поздно всплывёт – и тогда только держись!
Когда вышли к месту стрелки, Айша уже скромно сидела на краешке скамейки. Одета по-городскому – в свитер, джинсы, куртку. Рядом лежал целлофановый пакет с весёлыми медвежатами.
Присели рядом.
– Всё в порядке? – спросил Нукри.
– Да. Там должно быть полкило, – не поворачивая головы, отозвалась Айша.
– А ещё есть? – спросил Кока.
– Отца нет, я не знаю. И бабушка не знает, что было – дала. Ну, всё? Тогда я пошла. Удачи! Привет Аслику, если увидите!
– Спасибо! – ответил Кока, подумав: “Не дай бог Аслику лично в зоне приветы передавать!..”
Айша скорым шагом направилась к автобусам, где толпился народ и какой-то водитель кричал в открытую дверь:
– На Кисловодск отъезжаем! Садись, кто едет! Нет? Так я уехал!
Захватив пакет, заперли в номере двери, задёрнули занавески и вынули из пакета обмотанный целлофаном и тряпкой тёмный полукруг гашиша, с пол теннисной ракетки, с неровными краями, словно кто-то отщипывал шматки. В нос ударил густой сосновый запах.
Попробовали полукруг на разлом – гнулся, но не ломался. Значит, жирный, добрый.
– Полкило, – мечтательно повторил Нукри. – Нам пополам на всю зиму хватит! Надо ещё целлофан найти, обмотать, духан с ног сшибает! У, хорошая дурь!
Он любовно погладил шмат и собирался завернуть его обратно в тряпку, но Кока не без труда отломил вязкий кусочек, а пока дегустировал покупку, Нукри суетливо сбегал к ларькам и вернулся с несколькими целлофановыми пакетами, куда тщательно упаковал полукруг.
Теперь встал вопрос: куда спрятать оба пакета, с таблетками и дурью?.. Сунуть в сумку? Оставить на столе? В комнате пусто, пакеты бросаются в глаза. А ну, кто-нибудь придёт?.. Проверка какая-нибудь?.. Или командировочные заявятся?.. Той кассирши, что деньги брала и ключи давала, нет, на её месте сидит худая мымра с крашенными в грязно-лиловый цвет волосами, не получившая пока от них ни копейки. От такой добра не жди – зашлёт клиентов, а духан от шмали прёт даже через пять целлофанов. Вот почему никто в больших количествах дурь не возит – запах, объём, стрёмно! Да и гангстеров вроде Сатаны или Джибго много: они один раз купят, а на второй всё отнимут, иногда и вместе с жизнью, ибо жалкая жизнь продавца кайфа ничего не стоит, барыге – барыжья смерть!
Решили спрятать в сумку, обложить шмотками, а сумку сдать в камеру хранения – пусть полежит до утра, а рано утром заберём и поедем в Кизляр на такси.
– Положи в свою сумку, – предложил Нукри.
– Почему в мою? Давай в твою! Ты ж свои таблетки везёшь? Ну и дурь туда доложи, – возразил Кока.
Нукри вздохнул, но посчитал это логичным: раз он всё равно должен рисковать, то зачем ещё и вторую сумку под удар ставить? Обернул пакеты шмотками и сунул их в свою сумку.
– Я пошёл. Спрячу в камеру, а потом поволокушу – на месте сидеть не могу.
– Номер камеры и шифр не забудь записать! Не то потеряем! Бывало уже с людьми! – крикнул вслед Кока, вспомнив историю о друзьях Барана, которые забыли шифр и были вынуждены бросить три кило гашиша в камере хранения.
