На сборах в Ахалкалаки студенты в основном пьянствовали или ходили в солдатские казармы покупать штык-ножи, патроны, лимонки, гильзы от гранатомёта, взрывпакеты – их так весело взрывать ночью в казарме! К одному сокурснику пару раз приезжал на чёрной “Волге” папа-генерал и вел всю компанию в местный ресторан, где кормили замечательными шашлыками и поили домашним вином. Генерал спрашивал: “Ну, как служба?” “Служба идёт!” – с набитыми ртами кивали ему, и генерал глубоко вздыхал о чём-то своём, перед отъездом поручив начальнику части присматривать за сыном и его дружками (чем они и воспользовались: выманили в медпункте таблетки под предлогом коллективной простуды).
Так что плечи Коки были свободны от такой тяжести, как погоны.
Расписной успокоился.
– Вот и хорошо. А вообще, мент – птица гордая! Пока не дашь пинка – не полетит! И пинок должен быть увесистым, с десяток штук баксов, тогда и машина заведётся. – Он хитро поглядел на Коку. – Как говорил Дзержинский, у мента должны быть горячие руки, чтобы хватать бабло, холодное сердце, чтоб на всё плевать, и чистая голова, чтобы ни о чём, кроме бабла, не думать…
– И толстая жопа, чтобы удобно харить, – подал голос Беспал.
– И быстрые ноги, чтобы вовремя сбежать, – добавил Кока и вспомнил, что бабушка говорила, что Дзержинского прозвали Железным вовсе не из-за крепости характера, а как раз наоборот: во время одного из обстрелов здания ЧК он от страха умудрился залезть в тесный железный сейф, но случайно захлопнул дверцу и сидел там до тех пор, пока его не извлекли.
Поиграв сам с собой в шахматы или устав от вязанья, Расписной возвращался к учительству.
– Ты, главное, в общей хате не быкуй, не то в реальные непонятки ввязнешь. Ты правильный фраер, тебе полагается спокойно сидеть… Кликуха у тебя неказиста, но есть. Ты пацан духовитый, с блатными по своей наркотской жизни тёрся, себя держать умеешь, кое-какие понятия имеешь, ментов не любишь, всю дорогу от них бегаешь, сиди тихо и спокойно…
– А если кто в кадык зарядит? У первоходок же беспредел? – спросил Беспал, но Расписной был уверен:
– Кавказские не дадут в обиду. Тут всюду они верховодят: соберутся в шайку – и всё, хату держат, а русские по два, по три кентуются, а чтоб вместе всем собраться – нет, ума не хватает… Потому народ в России будет дичать и нищать! И вести вечный бой между болезнями и бедностью! Только Сталин мог заставить работать под автоматами, из-под палки, но Сталина нет.
– Потом чего же будет? – встрял Беспал.
– А лопнет Россия, делов-то…
– С чего бы такая параша? С какого перепугу она лопнет? – обидчиво возразил Беспал.
Расписной повёл неопределённо спицами.
– А с того перепугу, что из Москвы лапы коротки Дальний Восток в узде держать! На хрен ему эта ебучая Москва, когда Япония рядом и Китай недалеко? Сталин держал, а эти – нет, хлипки больно… Души у людей червивые стали, а черепухи пусты, мозгов только и хватает, чтобы что-нибудь спиздярить, а дело с пользой сделать – это не про нас… Лезут за бесплатным сыром в мышеловку, а получают бесплатную мышь в сыроварне!..
– Да ладно тебе трындеть! А весь “Белый лебедь” – да, правда твоя, у черножопых под контролем! – неприязненно вернулся к прежнему Беспал. – Коронуют, бля, друг друга в шашлычных, “апельсины” херовы!
– Ты с такими речами осторожнее. Не забудь, кто за нашей тюрьмой смотрит! Они земляку помогут, – уверенно заключил Расписной. – По большому счёту твоё место не в тюрьме, а в лечебнице. Ты преступник поневоле, из-за того что эта ебучая власть решила за нас, что нам можно курить, а что нет, хотя никто её не спрашивает. Сами, мозгоправы хреновы, небось афганский конфискат шабят!
– Точно! Я раз у мента кропаль купил – разнесло вдребезги! – поддакнул Беспал, занятый приготовлением “чипятка” (Расписного сегодня вызывали к главначу, вернулся он с конфетами “Раковые шейки”, повидлом и плавлеными сырками, которые Беспал заглатывал целиком, не жуя).
Когда узнали, что в Голландии выдают героин всем, кто на учёте, – не поверили:
– Не может быть!
– Может. Я бывал там не раз, по делам, – уклончиво ответил Кока.
Разговор прервал стук кормушки. Улыбчивый Алёша Крысятка протянул щётку и пасту, и Кока наконец почистил зубы, о чём мечтал все эти дни. С удлинителем надо подождать до завтра, в тюремном ларьке нет, надо гнать в магазин.
– Ты и погони завтра, Алёшенька, – ласково напутствовал его Расписной. – А сдача где?
– Какая? – Застыло Алёшино лицо в кормушке.
– Мы тебе двадцать долларов дали. Запамятовал?..
– Да?.. – Алёша неуверенно вытащил из кармана тощие купюры, отдал одну пятидолларовую, другую…
– Хватит! Остальное себе оставь! – милостиво разрешил Расписной и, когда кормушка медленно закрылась, подмигнул Коке, подавая деньги: – Вот и щётка задарма получена! А у него гроши вертухаи всё равно в конце смены выманят, а то и силой заберут, у них же совесть в тупике, как трамвай в депо, стоит. Лучше уж мы раньше возьмём!
После обеда Коку повели на осмотр в санчасть. Расписной негромко учил:
