– А затем! Трупец будет пухнуть, раздуваться, сетка будет резать его на кусочки, и рыбы сожрут его намного быстрее.
– Хватит об этом! – остановил его Нугзар. – Ты пугаешь их своими криками. Они боятся тебя.
Рыжик жалобным голосом попросил пить. Лудо отнёс ему бутылку, а Ёп, словно только сейчас осознав, в чём проблема, великодушно предложил:
– Пусть у меня ночует, в туалет ходит. Есть кушетка… Правда, узкая…
– Вот и хорошо! – поднялся Нугзар. – Значит, договорились. Через три дня мы приедем за ним!
Сатана встал следом, погрозил Рыжику:
– Тихо сиди, фуфло не мети, не то сам знаешь, шен ахваро[97]! – И принялся церемонно, за руку, прощаться с психами: – Бразэрс! Мерсис! Довидос! Пардонт!
Те в некотором онемении жали в ответ его лапу, косились на деньги на пне. Кока скромно ждал своей очереди.
– А, Мазало! – обнял его Сатана. – Не сердись, по-братски. Я твой должник! Ты наш кент! И бабки наши сохранил, и этого идиота помог устроить на хату. На́, подмолотись, неплохая дрянь. – И сунул Коке белый комочек в целлофане. – Я попробовал – мне понравилось, но с лекарством, что варит в Тбилиси один химик, Мевлуд Папунашвили, ничего не сравнится! Переведи им эту информашку! Испугалы мишьку миодом! – по-русски пропел он, потрепав кошку и уходя в темноту, а Нугзар, пожимая Коке руку, тихо, но упорно повторил:
– Езжай домой! Чего тут по помойкам болтаться?
– Я тоже так решил!
Сунув украдкой Коке ещё пару сотенных, Нугзар исчез вслед за Сатаной.
Грохнула калитка.
Пару минут все сидели, словно в шоке, но постепенно оттаяли. Рыжик подобрался к столу.
Психи разглядывали его как диковинку.
– Чего они уставились? – спросил Рыжик у Коки.
– Давно не видели такого субъекта, – отозвался тот.
– Здесь еда какая-нибудь есть? А то два дня не жрал… Денег нет, они не кормили… – Рыжик жадно шарил глазами по пню, где оставались полкамбалы и селёдка в булке.
Кока кивнул на пень:
– Давай! Руби!
Рыжик схватил рыбу.
А психи делили деньги. Вышло двоим по триста.
– А Коке? Его же клиенты? – всполошился Ёп.
Но Кока отказался, чуя свою вину в этой заварухе, которая вполне могла иметь плохой исход (психам пока неизвестный). Если нагрянет полиция, то фактически – они держат в плену человека, а за это большая статья в Европе – “отнятие свободы”. Если же Сатана что-нибудь сделает с Рыжиком, тогда будет совсем худо.
– Рыжик, а почему Сатана тебя держит? Он же получил деньги? – вдруг подумал вслух Кока.
Рыжик уныло махнул рукой:
– Ещё хочет. Говорит, на счётчике набежало, штраф!
Ясно. Если попасться на крючок Сатане, то не сорваться.
– А что из Тбилиси говорят? Пришлют бабки? Сколько тебе ещё сидеть?
Рыжик, уплетая камбалу, кивнул:
– Да, мама сказала, чтоб не нервничал… Отец правда долг имел… Карты, то, сё… Вот и доигрался! Сейчас не знает, что продать, чтобы меня выкупить!.. Сатану, оказывается, весь город боится – люди рейсы на другие города перекладывают, лишь бы не попасться ему в Голландии…
– А в эти дни где ты был?
– В гостинице сидел. Один. Они то приходили, то уходили. Сатана коксом подогрел, дал нюхнуть. Да я что-то ничего не понял: оживился на десять минут, как от водки, – и всё! Ерунда!
– Героина в Тбилиси нет? – спросил Кока без особой надежды (при наличии можно было бы уехать в Тбилиси и там сделать “лесенку” – переломаться).
– Нет, откуда? – мотнул Рыжик головой.
Меж тем Ёп и Лудо, что-то обсудив в сторонке, обратились к Коке:
– Коко, дай слово, что тут нет криминала! Если тут криминал – мы не хотим ни денег, ни чужих людей! Мы боимся людей из Восточной Европы!
Кока испугался, что они сейчас погонят и его, и Рыжика со двора.
– Нет, какой криминал! Спросите у него сами!
Рыжик кое-как объяснил, что всё в порядке, всё о’кей, ноу криминал, просто паспорт потерял. Это немного успокоило психов.
А Кока вытащил полгорошины и отсыпал две тонкие дорожки.
– Давай! – Втянул свою порцию, немного успокоился и только тогда вспомнил, что он уже два часа не выходил на стрелку к Барану, чтобы ехать в Германию. Только ехать вдруг расхотелось. С такими деньгами, как у него, и здесь можно “лесенку” сделать. Снять номер и там переломаться… “Нет, тут не выдержу, вылезу, возьму дурь. Поеду, как задумал. Денег прибавилось. Нугзар подкинул, перед уходом ещё добавил, итого восемьсот гульденов. Можно взять отравы на пятьсот гульденов, а остальное отдать фрау Воль, пока мать не пришлёт ещё…”
Третий час плавающей стрелки наступал через 30 минут. Время ещё было. Кока по дороге в Ёпин туалет в темноте наткнулся на чемодан.
– Рыжик, забирай на хрен с дороги свой багаж! Я скоро по делам пойду! Да не бойся, это люди тихие, тебя не обидят, не бандосы, как Сатана…
Психи разбрелись. Ёп пошёл готовить для Арчи кушетку, снимать с неё годовые подписки газет, а Лудо прикидывал, где взять ещё матрас.
– А возьми тот, что у меня, – напомнил Кока, надевая куртку. – Я, может, вообще у друзей сегодня останусь! Я позвоню. За Арчи не беспокойся – он травоядный, как мы.
Это успокоило Лудо.
– О’кей, пусть у Ёпа поспит три ночи! Шестьсот гульденов на улице не валяются. А эти типы?.. Тоже вежливые, только громила много что-то орал…
