— А нечего их нам самим и ловить, — неожиданно заявил алкоголик. — У меня ребята знакомые есть, они за фуфырь «Тройного» вам не только беспризорников — динозавра изловят!
— Хорошее предложение, товарищ! — запахнув полушубок, решительно поддержал Иван Кузьмич только что высказанную идею. — Ираида Анатольевна, вы ведь, кажется, в парфюмерном раньше работали?
Одна из теток попятилась:
— А че я-то? Че я?
— Вы не переживайте… Мы с вами все вместе на ловлю сложимся. Всем подъездом!
Выслушав весь этот бред, Тихомиров лишь пожал плечами да поднялся к себе, где любимая Олеся, растопив буржуйку, готовила какое-то сногсшибательное рагу из картофельной шелухи, моркови с луком и морской капусты.
А вечером к ним пришли. Та самая «общественность» в лице Ивана Кузьмича со склочными тетками. Просили чего-нибудь — «на общее дело».
Макс их дальше порога не пустил, с неудовольствием глядя, как Иван Кузьмич пялится на возившуюся у буржуйки Олесю. Едва слюну не пускал, черт старый!
— Так что вы от меня хотели?
— Продуктов на свет и тепло. На первый раз попробуем пока обойтись продуктами, а дальше видно будет!
— Послушайте, граждане, а вы уверены, что вас не разводят?
Покачав головой, Тихомиров все-таки дал пару морковин и три луковицы — лишь бы только отвязались…
А через три дня вдруг появились и тепло, и свет!
Иван Кузьмич ходил по двору важный, всем и всякому поясняя, что новые власти назначили его старостой дома.
— А что за власти-то? — пытался добиться Максим, но ответа на свой вопрос так и не получил — старый склочник лишь благоговейно поднимал вверх указательный палец да приговаривал:
— Власть! Она знает, что делает. Разве можно без власти-то? Они меня список попросили составить… всех благонадежных.
И вот тут у Макса взыграло любопытство: что это за власти такие? Пока, навскидку, было ясно лишь одно: какая-то сволочная банда захватила ТЭЦ, восстановила и теперь грабит бедолаг-жильцов. В общем, все, как и раньше, в добрые старые времена. Может, и банда эта так же именуется — ЖКХ?
Как-то под вечер Максим попытался пробраться к ТЭЦ — ничего не вышло! По всему периметру поднималась высокая узорчатая ограда, с колючей — похоже, что под током, — проволокой, пущенной по самому верху. В воротах стояли вооруженные охотничьими, а может, и не охотничьими карабинами люди — мосластые молодые парни и никого к зданиям ТЭЦ не пускали. Все принесенные жильцами продукты они сносили к складам… туда же сгоняли и людей — работников. В основном это были изможденные доходяги… такие наработают, да уж!
Терзаемый любопытством, Тихомиров укрылся неподалеку в кустах. Он все же надеялся увидеть хоть кого-нибудь из бывшего персонала станции, быть может, даже Петровича, хотя это вряд ли, Петрович явно не стал бы мародерствовать.
И все же знакомых он там увидел… Вернее сказать — знакомого!
Уже совсем стемнело, когда к воротам станции подъехала запряженная парой лошадей «Волга», из салона которой, позевывая, выбрался… староста лесной деревни Микол! Выбрался, потянулся, сплюнул…
Стоявшие у ворот часовые отдали ему честь.
Микол! Так вот, оказывается, в чем, вернее, в ком все дело! Этот хитрый гад под шумок захватил электростанцию с теплоцентралью и теперь диктует свои условия половине города! Да что там половине — большей части, в частных-то домах не так уж и много народу жило.
Честно говоря, в личных планах Тихомирова вопроса о борьбе с ушлым старостой не стояло, спасать мир Макс вовсе не намеревался, справедливо не рассчитывая на собственные скромные силы. Тут самому бы спастись, спасти своих близких — сестру с племянником, Олесю… В первую очередь, конечно, надо было пережить зиму. Так думал не только Максим, но и все жители, которым почему-то казалось, что вот именно это сейчас главное. Вот, мол, доживем до тепла, до солнышка, а там… Кисельные берега и молочные реки — типа, как было обещано России к 2020 году — верится с трудом, но приятно.
Погруженные в проблемы ежечасного выживания люди не очень-то размышляли на тему: а что потом? Вот тем же летом? Запасы уже все закончатся, а новых, увы, еще не будет — просто неоткуда им взяться. Об этом пока не думали… может быть, надеялись, что все наконец кончится?
А Максим все же размышлял — о странных мирах-мороках, о цветиках-семицветиках. Может быть, именно в этих мороках и есть какой-нибудь выход?
