Сам же Джеймс осторожно шагал сквозь небольшие заросли, которые уже были окружены предупреждающей желтой лентой. Хоть на улице уже успело стемнеть, фонари и свет от фар и мигающих огней машин отгоняли наступающую ночь. В этот раз их было куда больше, как и самих полицейских, которые пытались успокоить взволнованных прохожих и отогнать зевак.
Были и репортеры с местного телеканала, куда же без них. Джеймс вытер пот со лба, оглядывая суетящихся у ограждения журналистов. Темнокожая женщина с микрофоном брала интервью у кого-то из офицеров. Калина Сантох. Ну куда же без нее…
Он терпеть не мог эту выскочку, всюду старающуюся просунуть свой любопытный нос. Сколько раз на памяти Джеймса желание Калины сделать «сенсацию» выходило им боком? Он даже вспомнить не мог. Однако же он понимал ее, наверное, лучше остальных — как и сам детектив, журналистка всеми силами старалась проявить себя.
Вдали мелькнуло знакомое лицо — комиссар Бэннет держался в стороне с таким видом, будто перед ним была не трагедия, а рутина. Кустистые брови Чарли сложились в прямую нависшую над глазами линию, напоминавшую грозовые облака.
Стоило Джеймсу приблизиться, комиссар косо глянул на подчиненного, словно тот был виновником происходящего.
— Все настолько паршиво, сэр? — спросил Джеймс, оглядываясь.
— Хуже некуда, — буркнул Бэннет, закуривая сигарету. Судя по едкому запаху, далеко не первую за последние несколько часов. — Как же я не люблю весь этот цирк, — он ткнул пальцем в сторону камер. — Мы тут не на шоу. Они лишь отвлекают от дел. Ничего другого эти журналюги и не умеют…
Джеймс ощутил, как холодный ком раздражения опустился в грудь.
— Ситуация неприятная, сэр, но ведь… — детектив запнулся, уловив холодную ярость в глазах Чарльза, а потому не стал договаривать: «Я же говорил». Просто из соображений здравого смысла. — Теперь мы можем бросить все силы и легко раскроем дело. Мы имеем дело с серийным убийцей. Второе тело, тот же почерк. Если мы не начнем действовать сейчас, потеряем контроль.
Бэннет слегка наклонил голову, словно это неслыханное заявление стоило дополнительных раздумий.
— Серийный убийца, говоришь? — он насмешливо хмыкнул. — А может, просто пьяный псих? Ты это объяснишь этим ребятам, — он мотнул головой в сторону журналистов. — Или скажешь, что в городе завелся маньяк? Тогда уж убедись, что они знают, кто за это ответственный.
Джеймс стиснул зубы. Он знал, что комиссар старается заставить его отступить. Или же выставить его крайним. Такое и раньше было, и мысли о том, как часто мужчине приходилось идти на попятную перед комиссаром, въедались виной и сожалениями. В этот раз детектив был уверен, что нужно стоять на своем до конца.
— Мы не можем позволить, чтобы еще одно тело оказалось на нашей совести, — сказал он твердо. — Нужно в конце концов дать развернутый комментарий, иначе люди не будут чувствовать, что нам можно доверять.
Бэннет раздраженно повел плечами. Окурок сигареты одним раздраженным щелчком был отправлен в пасть темноты, и мерцающий красный огонек был быстро поглощен сгустившимися сумерками.
— Ладно, Джеймс. Ты хочешь быть героем? Будь им. Только помни: когда дело провалится, я буду первым, кто скажет, что ты сам вызвался его вести.
Он развернулся и уже было собирался отойти, как вдруг его окликнули:
— Комиссар Бэннет!
Джеймс услышал голос Калины еще до того, как увидел ее саму. Высокий, напористый, с нотками самодовольства, он пробивался сквозь общий гул и звуки вспышек фотокамер. Калина Сантох, как всегда, была в центре внимания.
Она ловко миновала полицейский кордон, игнорируя мрачные взгляды. Ее оператор тенью следовал за ней.
— Можно пару слов для «Брэйвью Дейли Ньюз»?
Бэннет вздохнул, на секунду потеряв весь свой надменный вид, но быстро собрался.
— Сантох, не время и не место, — бросил он через плечо в надежде, что этого будет достаточно. — Мы еще ничего не комментируем.
Калина, конечно, не собиралась отступать. Яркая журналистка тут же привлекла внимание остальных репортеров, и они тут же устремились к ним, как будто притягиваемые гигантским магнитом. Фотокамеры, блокноты и записывающие устройства были готовы зафиксировать каждое их слово, каждый их жест.
— Пока рано судить, — нехотя начал Бэннет. Он как никто другой знал, что репортеров лучше не игнорировать и не держать в неведении, иначе это обернется бедой для всех. — У нас слишком мало данных, расследование только началось.
— А что вы скажете о мистере Бруксе? — спросил кто-то из толпы. — Не мог он стоять за преступлениями? Вы ведь выпустили его под залог несколько дней назад.
Джеймс лишь удивился, как быстро репортеры докопались до этого.
— Ларри Брукс находится под круглосуточным наблюдением, — сухо ответил Чарльз, которого не порадовал скрытый намек на собственную некомпетентность. — Если бы преступником был он, мы бы уже знали наверняка. Мы рассматриваем разные версии произошедшего, и мистер Брукс все еще остается подозреваемым.