— Ну уж нет, — твёрдо ответила спутница. — Чувство вины слишком давно не даёт мне покоя. Нужно исповедоваться, — добавила девушка и продолжила. — Когда бедняжка растворилась в воздухе, я почувствовала, что мои страхи тоже улетучились. Последнее, что я увидела в окнах нашей палаты — ещё несколько зелёных воронок. Воздух стал более разряженным, и я поняла, что медлить нельзя. Я знала, что под больницей находятся тоннели, соединяющие медицинские корпуса. Я поползла к лестнице вдоль стены, призывая людей следовать за мной. Когда несколько десятков пациентов укрылись в подземелье, зелёный вихрь ускорился. Моя совесть бунтовала, требуя спасти кого-нибудь ещё, но разум взял верх, и я осталась внизу, — закончила девушка, закусив нижнюю губу.
— Ты сделала всё, что могла.
— Знаю, красавчик, — слегка улыбнувшись, ответила Тома. — Выжившие разбили лагерь прямо в подземелье. Но далеко не все остались там жить. Некоторые отправились на поиски близких, кто-то наивно полагал, что ещё можно вернуться к нормальной жизни, и уходил прочь. Иногда людям везло, и они возвращались назад с друзьями или родственниками, которых удалось найти.
Храбрые мужчины периодически выходили на поверхность на поиски пищи. У нас практически не было оружия, поэтому они часто возвращались ни с чем. Или вообще не возвращались. Остальные тоже иногда выходили из подземелья — подышать свежим воздухом, насладиться солнечным светом… Каждый член нашей общины был при деле. Через полгода наша жизнь была налажена. Но три месяца назад эта постапокалиптическая утопия превратилась в прах.
В одну из тёплых майских ночей, когда не спали лишь дежурные, раздался звонкий металлический лязг. Весь лагерь тут же проснулся. Мы стали всматриваться в темноту. В слабых лучах фонарей было сложно увидеть хоть что-то, но наши глаза привыкли к жизни во тьме. Помню, как разглядела решётчатую дверь, которой придавило одного из постовых. Он лежал у выхода из подвала без признаков жизни. Один из дежуривших мужчин уже начал эвакуацию женщин и детей, а другие пошли на разведку.
Я не спешила уходить: любопытство было сильнее страха. Когда все покинули лагерь, я услышала тихий стрёкот со стороны выбитой двери и стала всматриваться, ещё больше напрягая зрение. У лестницы, ведущей на первый этаж больницы, виднелся тёмный силуэт размером со стиральную машину. Мужчины направили на него всё оружие, которое у нас имелось, и открыли огонь. Существо молниеносно рвануло вперёд, и выяснилось, что вначале мы видели лишь его голову. Оказавшись в свете фонарей, чудище предстало перед нами во всей красе: длинное чешуйчатое тело и мерзкая голова с жуткими жвалами. Оно было огромным, как дракон, но больше напоминало сороконожку: вдоль всего тела располагалось множество небольших лапок. Несмотря на внушительные размеры, существо было невероятно проворным — оно двигалось по полу, стенам и потолку по спирали. Через несколько мгновений тварь приблизилась к нашим защитникам и расправилась с ними. Я поняла, что между мной и тварью нет никаких препятствий: нас разделяли лишь пятьдесят метров затхлого воздуха. Ноги сами понесли меня в сторону эвакуирующихся. Но многоножка была значительно быстрее, и её стрёкот звучал всё ближе. Мне пришлось включить фонарь, чтобы не споткнуться. В какой-то момент чудище вдруг замолкло, и я перестала понимать, насколько близко оно находится. Мне хотелось верить, что тварь отстала, но желания оглядываться у меня не было.
Я всё ещё боялась, что меня съедят, но вдруг услышала звук выстрелов. Я резко развернулась и увидела прямо перед собой чешуйки с фиолетовым отливом: они пронеслись мимо меня, устремившись в обратном направлении. Я видела, как вдалеке мерцают вспышки выстрелов, а чудище неслось им навстречу, злобно стрекоча. Видимо, кому-то из мужчин удалось выжить, и он героически спасал мне жизнь. Другой на его месте убежал бы прочь, но этот храбрец предпочёл пожертвовать собой. Я даже не знаю, кто это был.
Многоножка неслась к моему ангелу-хранителю, проворно уклоняясь от пуль, а я спряталась за полуколонной в стене тоннеля. Я выключила фонарь и пыталась восстановить дыхание. Через пару секунд выстрелы замолкли, и в подземелье воцарилась тишина. Я не представляла, где находится чудовище, и каждое мгновение тянулось, словно вечность. Меня била дрожь, и я не нашла ничего умнее, чем просунуть язык между зубами, чтобы они не стучали. Не знаю, как долго я простояла, пока не услышала людей. Не знаю, что заставило эвакуирующихся так кричать, но тварь снова застрекотала неподалёку. Через несколько мгновений её огромная тень пронеслась мимо, и я услышала душераздирающие вопли жителей подземелья.
