— Отставить! — рявкнул Ежов. — Ты кем себя возомнил, умник? Думаешь, что можешь просто так являться сюда посреди ночи и диктовать мне условия? Зря я тебя пощадил! Болтался бы сейчас на центральной площади и не досаждал никому. Советую не разевать рот до самого рассвета. Если ты, конечно, хочешь до него дожить. А ты, пёс, — обратился он к Константину. — Мы вздёрнем тебя завтра в полдень, — заявил он и сорвал с Хруста жетон. — Это тебе больше не понадобится, — добавил он. — Уведите этих вредителей, пока я их не порешил!
— Ствол на пол! Руки за голову! — басом приказал Белинскому Савин.
Игорь явно не планировал погибать под забором, как бродячая собака. Он послушно положил пистолет и прижал ладони к затылку. Савин держал обоих мужчин на мушке, а здоровенный Иващенко вывернул Белинскому руки, чтобы надеть наручники. С Костей всё было проще: он и так был закован в браслеты.
— За мной! — сурово скомандовал Савин. — В колонну по одному!
Игорь без колебаний двинулся вслед за защитником, а вот Хруста пришлось ударить прикладом в живот. Вернувшись к реальности, он последовал за Белинским. Удовлетворенно хмыкнув, Иващенко упёр дуло автомата в спину Константина, и весь конвой дружно направился в следственный изолятор.
Всего неделю назад слабая ниточка надежды превратилась для зоолога в толстый фитиль, по которому карабкался яркий огонёк жизни. Увидев осязаемую цель, он ощутил невероятный прилив бодрости, и единомышленники подпитывали его порыв. Хруст думал, что его судьба — выполнить эту миссию. И всё потому, что он до сих пор не смирился. Но всё, что заставляло его двигаться вперёд, исчезло так же внезапно, как и появилось. Теперь Косте было не за что держаться, и он стремительно летел в пропасть.
Когда конвой, наконец, нырнул в коридор тюремных камер, к одной из их решёток подскочил разъярённый заключённый.
— А ну иди сюда, паскуда зоофильная! — крикнул он. — Ты мне всю жизнь испортил, чесотка! Тьфу! — и он плюнул в лицо проходящему мимо Константину. — Да чтоб тебя бесы драли!
— Стяни хавальник! — велел Иващенко.
— Да ты чего, Володя? — изменился в голосе заключённый. — Мы же с тобой вместе в защитники вступали. Ты же знаешь, меня подставили!
— Никто тебя не подставлял, крыса помойная, — резко ответил боец. — Просто ты ссыкло, вот и выпустил его.
— Ах ты, гузно поросячье! — в сердцах выкрикнул заключённый.
В ответ на оскорбление Иващенко ударил бывшего охранника прикладом в нос. Тот отшатнулся и прижал ягодицы к полу.
— Давай этого сюда, — предложил Савин, открывая дверь свободной камеры. — Вперёд, животное!
Замыкающий конвоир толкнул Игоря в спину так сильно, что тот не удержался и упал лицом в вонючую лужу посреди камеры.
— Отбоя ещё не было, лежебока! Подъём! — приказал Савин, закрывая дверь на ключ. — Бегом ко мне!
Белинский торопливо подошел к решётке, и защитник снял с него наручники.
— Прости, Костя! — прошептал Игорь вслед уходящему конвою.
Но Хруст ничего не услышал.
— Видал, зоолог? — скалясь в шакальей улыбке, спросил Савин. — Мы так никому и не отдали твой номер. Вот что значит «сервис»!
Боец пинком проводил зоолога в камеру и тут же захлопнул за ним дверь. Увидев, что Костя смог удержаться на ногах, защитник немного расстроился, но виду не подал.
— А ты, гнида, в наручниках поспишь, — ядовито прошипел Савин. — Всё равно завтра подохнешь, — добавил он, и конвоиры отправились прочь.
Костя взглянул в окно со стальной решёткой, но не увидел ничего, кроме своего отражения. На него смотрел замученный чужак с потухшим взглядом и взъерошенными волосами. Зоолог слегка поморщился, и незнакомец исчез — в общем коридоре погасили свет. Постояв у окна ещё некоторое время, Костя улёгся на знакомый вонючий матрас и закрыл глаза. Беспокойная ночь в чужеземном лесу, дальняя дорога и ряд тяжёлых потрясений истощили его. И хотя ему было о чём подумать, все мысли смешались в одну большую липкую массу, и он погрузился в глубокий сон.
— Подъём, Хрустов! — прогремел бас охранника. — Как ты можешь спать? Тебя ведь сейчас повесят.
— А? — с трудом открывая глаза, произнёс Костя.
— Вставай, говорю! Идти пора.
— А чего так рано? — сонным голосом поинтересовался зоолог. — Мне говорили, казнь назначена на полдень.
— Так ведь уже полдень! Ты проспал все последние часы своей жизни.
— Что поделать, — пожал плечами Хруст. — Не самый плохой конец. Перед смертью не надышишься, а я хотя бы выспался.
— Да ты оптимист, — усмехнулся охранник. — Что ты прячешь за спиной? — прищурился он. — Ну-ка, покажи руки!
Костя молча поднялся с матраса и повернулся спиной к здоровяку, демонстрируя пошарпанные наручники.
— Вот гады, — выругался охранник. — Не дали человеку нормально провести последнюю ночь… — добавил он, качая головой. — Если ты ещё и до эшафота в браслетах пойдёшь, я себе этого не прощу. Сейчас мы их снимем…
— Как звать-то тебя, мил человек?
— Николай.
— Не глупи, Коля, — посоветовал Хруст. — Предыдущий охранник тоже был добряком, неделю назад весь Ирий спас. А теперь в соседней камере сидит.
— Знаю! Беседовал с ним давеча.
