— Нет-нет, что ты? Я никого не пугаю. Просто хотел сказать, что дружба чем-то похожа на любовь.
— Да? И чем же?
— Привязанностью к козлам, — ехидно улыбнулся Ежов и отошёл в сторону.
Зеваки замолкли, и над центральной площадью Ирия повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь скрипом досок под ногами палача. Он надел на шею зоолога скользкую петлю и затянул её потуже. В этот момент Костя осознал, что изобретательному Ежову всё же удалось заронить семя сомнения в его голову. До этого он не планировал что-либо говорить, предпочитая уйти молча, но теперь решил сказать. Зоолог понимал: от его слов зависит, каким его запомнят. С одной стороны, это уже не имело значения, с другой — от этого могла зависеть судьба Игоря.
Из-за специфики своей профессии Хруст часто бывал на волосок от смерти, но в этот раз всё было иначе. Во время битвы с монстрами времени на раздумья попросту не было, но теперь костлявая старуха стояла прямо перед ним. При выполнении заказов внутри зоолога всегда теплилась надежда — она помогала ему не сдаваться, во что бы то ни стало. Теперь же под ногами шатался подвижный люк, а на шее была затянута петля. Все, кто мог бы его спасти, погибли или сидели за решёткой. Сейчас надежде уже не было места. И, хотя Костя был не из робкого десятка, его заметно трясло, и он ничего не мог с этим поделать.
— Ну что, товарищи? — дрожащим голосом начал Константин. — Если бы я был артистом, то я бы гордился сегодняшним днём, ведь мне удалось собрать аншлаг. Искренне благодарю всех пришедших и желаю вам приятного просмотра! Вы замечательная публика, — улыбнувшись добавил он. — Вы корчите из себя последний оплот цивилизации, но при этом отправляете на казнь любого неверного, как средневековые варвары. Никого из вас не заставляли пропускать свой обеденный перерыв ради посещения этой церемонии. Вы пришли сюда по своей воле, — слегка прищурившись, констатировал зоолог. — Каждый из вас представляет себя на моём месте и испытывает чувство страха, но пребывание в качестве зрителя дарит вам ощущение спокойствия. Даже апокалипсис не смог вырвать вас из серой рутины с хроническим недостатком эмоций. Это и подталкивает вас посещать такие мероприятия, чтобы хоть немного пощекотать свои зачерствевшие нервы. Уверен, вы даже не заметили, как снова променяли разноцветную радугу на стабильность и безопасность, — резюмировал Костя, презрительно сплюнув на доски эшафота. — Прощайте, неудачники!
Пока замершая от удивления толпа переваривала последние слова зоолога, Ежов кивнул палачу. Неповоротливый детина надел на голову осуждённого чёрный мешок и подошёл к рычагу управления люком. Несмотря на то что Костя несколько приободрился после своей речи, мешок на голове вернул его к неутешительным мыслям. Им завладел страх. Ткань была настолько плотной, что зоологу оставалось лишь гадать, когда Валентиныч даст роковую отмашку палачу. Шатавшийся под ногами люк представлялся Хрусту одиноким маленьким островком посреди бушующего океана, и любая волна могла смыть его с лица земли. Это был лишь вопрос времени, и оно тянулось, как расплавленная резина. В какое-то мгновение зоолог подумал, что это нелепый спектакль с целью его припугнуть. Но не успел он ухватиться за эту призрачную надежду, как опора под ногами исчезла.
Секундный полёт Константина закончился, и толпа у помоста ахнула. Тело осуждённого, которое должно было болтаться под досками помоста на виду у зрителей, пройдя сквозь открытый люк, растворилось в воздухе. При этом над сценой виднелись голова и плечи приговорённого, а верёвка была в слегка ослабленном состоянии. Палач с недоумением осматривал место происшествия, пытаясь найти причину, но над головой зоолога что-то блеснуло, и удушающий шнур разделился на две части. В тот же миг Хруст резко нырнул вниз, а створка люка вернулась в закрытое положение.
Ежов поспешно спрыгнул с помоста и рванул к месту предполагаемого падения осуждённого. Не обнаружив ничего, кроме рассеивающейся красноватой дымки, он яростно стукнул кулаком по опоре эшафота и зарычал, как зверь.
Очнувшись, Костя понял, что лежит на боку. Но как он оказался в таком положении, было неведомо. Хруст слышал шелест травы и отдалённое пение птиц и мог лишь догадываться, куда попал, потому что мешок на голове мешал ему осмотреться.
«Ну вот и всё, — подумал зоолог. — Добро пожаловать на тот свет, Константин Иванович!»
Он ещё не успел смириться с собственной смертью, как один из браслетов внезапно ослаб и соскользнул вниз. Рядом послышались шаги, а ещё через мгновение кто-то сорвал с него маску висельника, и в глаза ударил яркий солнечный свет.
— Да что здесь происходит, ядрёши макароши? — крикнул зоолог и обомлел.
Перед ним на траве сидела девушка в голубой рубашке с коротким рукавом. Она улыбалась. Светло-русые волосы развевались на ветру, а под левым глазом красовался потемневший синяк.
— Тома? — удивился Константин, поднимаясь на ноги. — Значит, я всё-таки умер?
— Только не в мою смену, красавчик! — ответила девушка и крепко его обняла.
