– Жаль, что мадам Доре нездоровится, – тут же завела разговор Дезире. – Праздник удался на славу, и угощение было очень вкусным. Вы уверены, что с ней ничего серьезного? Полагаю, дипломированная медсестра способна оценить состояние здоровья пациента!
– Увы, я не практикую уже давно, слишком давно! Матильда – а она знахарка, – говорит, что все дело в усталости и волнении, но я посоветовала своей невестке обратиться к доктору. Только бы это не оказалось диабетом или проблемами с кровеносной системой!
– Боже правый, мадам Матильда – знахарка? И где же она сейчас?
– Полагаю, в кухне, наводит там порядок.
– Нужно будет попросить ее меня осмотреть. Я готова попробовать все, возможное и невозможное, даже отправиться в Сент-Анн-де-Бопре[23], где свершилось столько чудес!
– Да, я слышала об этом соборе.
Жасент подумала о Сидони, которая, по ее собственным словам, имела физиологический дефект, не позволявший ей стать женщиной в полном смысле этого слова.
– Я, наверное, утомила вас своими жалобами, – тихо произнесла Дезире.
– Вовсе нет. Я немного озабочена, только и всего! Надеюсь, моя сестра присмотрит за маленьким Шарлем на пляже. И за Калебом тоже – он очень подвижный мальчик.
– Вы не доверяете собственной сестре?
– Конечно, доверяю, тем более что Журден тоже с ними. С моей стороны вообще глупо волноваться, ведь мы с ранних лет бегали к озеру – я, Сидони, Лорик и Эмма. Мне как старшей мама всегда наказывала не спускать глаз с сестер и брата. Это было ее любимое выражение.
– Сколько горя случилось в вашей семье! – посетовала Дезире. – Как, по-вашему, это повлияло на характер Сидони? Честно говоря, временами я ее не понимаю. Вы уж простите, что делюсь с вами сокровенными мыслями, и все же… Поначалу она была ласковой, внимательной, а потом, понемногу, стала меняться. Меня мучит подозрение, что мое общество ее раздражает, даже мешает ей. Если бы только у них с Журденом появился малыш! Я смогла бы заботиться о внуке, невзирая на инвалидность.
– Вы стали бы очень нежной и доброй бабушкой, – ответила Жасент.
Она искренне сочувствовала своей собеседнице, потерявшей во время эпидемии испанского гриппа четырех сыновей.
– Простите мое нескромное любопытство, но у вас с мужем тоже нет детей, – продолжала мать Журдена. – Конечно, спрашивать об этом бестактно… Но, быть может, вы с сестрой страдаете бесплодием?
– Нет, что вы! Дело в том, что я всегда хотела работать по специальности, поэтому применяла метод, придуманный одним иностранным врачом, – он позволяет избежать беременности. После смерти родителей я по-прежнему его придерживалась – ведь нам с Пьером предстояло воспитывать племянницу и моего младшего брата.
– Бог мой, возможно ли это? – Дезире испуганно перекрестилась. – Бедная девочка, вы сознательно идете против воли Господней! Но теперь я понимаю… Вы и Сидони порекомендовали этот метод. Ну конечно! Ребенок стал бы ей помехой. Она думает только о своем магазине и клиентках!
И мягкосердечная дама тихонько промокнула слезы разочарования. Она была возмущена, но старалась это скрыть.
– Главное в жизни любой добродетельной женщины – это материнство и создание домашнего уюта, – пробормотала она сбивчивым от волнения голосом.
Жасент не знала, как ее успокоить. Ей хотелось оставить Дезире и побежать к озеру.
– Вы зря так думаете, мадам, – возразила Жасент. – Только мой муж знает, что я предохраняюсь. Что же касается Сидони, я понятия не имею, в чем заключается проблема, но, по сути, меня это и не касается.
– Я могу сказать вам, в чем проблема! – неожиданно заявила Дезире. – Сидони не любит моего сына, как жена должна любить мужа. Я – инвалид, но не глухая и не слепая. Они ведут себя не как супруги, связанные взаимными чувствами, а скорее как друзья. У нас с мужем было по-другому, уверяю вас! Я подарила ему первого сына всего через десять месяцев после свадьбы, и это дитя стало живым доказательством нашей любви!
Послышались голоса и детский смех, и Дезире Прово умолкла. Жасент испытала облегчение. Она смотрела, как во двор входит Анатали. Девочка вела за руку Калеба. Через мгновение появился Журден с маленьким Шарлем на плечах. Сидони замыкала процессию, неся в руке букетик желтых цветов.
– А вот и наши гуляки! – весело проговорила Жасент. – Дезире, давайте лучше думать о хорошем – сегодня все-таки праздник!
В шесть вечера Журден заявил, что им пора. Он отвез мать на прогулку к озеру, а по возвращении сразу устроил на переднем сиденье своего просторного автомобиля. Инвалидная коляска – современная качественная модель – легко складывалась и умещалась в багажнике.
– Сидони, пора ехать! – сказал Журден.
Его супруга в это время разговаривала с Пьером и Лориком – они втроем сидели на нижней ступеньке крыльца.
– А где Дезире? – удивилась Сидони.
– Уже в машине. Завтра мне очень рано нужно быть на работе – мы будем расследовать преступление, совершенное в окрестностях Сен-Жерома.
– Магазин я открою только в понедельник утром, так что мне спешить некуда. Дорогой, лучше я останусь еще на одну ночь у Жасент!
