Песик все еще мелко дрожал и тихонько поскуливал.
– Прости, зря я сказала, что ты не даешь мне покоя – это не так. Я просто тебя боюсь. И Томми, как видишь, тоже. Ты ведь знаешь, что это дедушка Шамплен подарил его тете Жасент и дяде Пьеру в день их свадьбы. Говорят, это была твоя идея. Выходит, ты была добрая, если я все правильно поняла…
Анатали уже готова была поделиться с призраком матери всеми своими тайными мыслями. Эмма перестала быть для нее угрозой, теперь это была скорее таинственная аудитория, воплотившаяся в одном призрачном существе с расплывчатыми очертаниями, которое, казалось, вздрагивало, стоило Анатали заговорить.
– Мне бы очень хотелось иметь маму, ну, чтобы ты была моей настоящей мамой… Я видела тебя на фотографиях. Ты была красивая, даже очень! Скажи, а ты радуешься, когда я приношу цветы на твою могилу? Конечно, да! Мари, моя подружка, говорит, что мамы обожают получать букеты. И, может, тебе будет приятно узнать, что я старательно учусь в школе, получаю хорошие оценки. Учительница вчера меня хвалила!
Анатали произнесла свою маленькую речь, опустив голову. Посмотреть на призрак у нее не хватало смелости. И она бы не удивилась, если бы услышала ответ. Даже, наверное, подняла бы на мать глаза. Но в комнате было тихо, если не считать ее еле слышного бормотания.
– Вот, мамочка, что еще сказать, не знаю. Я на тебя не сержусь – ты ведь не виновата, что умерла. И я тебя все равно люблю. А ты? Ты меня любишь? Именно поэтому ты так часто приходишь в мою комнату по ночам?
Девочка вздохнула – внезапно на нее нахлынула щемящая тоска. Этот монолог пробудил в ее душе острейшую боль, похожую на фрустрацию. В эти мгновения Анатали почувствовала, что у нее есть мать, с которой можно поговорить…
– Может, все это не по-настоящему и что бы я ни сказала, ничего не изменится?
Крупные слезы увлажнили ее круглые щечки. Всхлипывая, девочка вытерла их тыльной стороной ладони. И тут случилось нечто удивительное: Анатали почувствовала, как к ее лбу прикасается что-то теплое и восхитительная безмятежность и радость переполняют душу. Чей-то голос беззвучно произнес у нее в голове: «Прости! Прости!» И на этом все кончилось.
Тяжело дыша, изумленная девочка еще какое-то время настороженно ждала, но в комнате уже никого не было. Эмма исчезла. Томми выбрался из укрытия, спрыгнул с кровати и устроился на половике. В следующий миг в спальню вошел Пьер. Он был в пижаме. Пьер подошел к кровати на цыпочках и еле слышно спросил:
– Крошка моя, тебе опять снятся кошмары? Мне показалось, что ты с кем-то разговариваешь. И я решил к тебе заглянуть…
– Я говорила с мамой. Дядя Пьер, только никому об этом не рассказывай! Мама часто ко мне приходит. И Матильда сказала, чтобы я с ней поговорила.
Обеспокоенный Пьер погладил девочку по плечу. По его мнению, все дело было в чувствительной натуре Анатали. Он не верил в духов и прочие россказни Матильды. Для Пьера не существовало ни призраков, ни видений, ни предчувствий. По его мнению, они могли быть либо результатом нездоровья, либо же плодом буйного воображения.
– И она погладила меня по лбу, – продолжала Анатали.
– Бедная моя девочка, тебе это, наверное, приснилось, – пожалел Пьер племянницу. – Пожалуйста, постарайся заснуть. Томми защитит тебя, если что, и я тоже всегда рядом.
Но Анатали была взбудоражена, пусть и испытывала странное чувство облегчения. Она удержала Пьера за руку.
– Побудь со мной еще немножко, дядя Пьер! Скажи, ты знал мою маму?
– Я уже объяснял тебе! Мы с Лориком – лучшие друзья, и, конечно, я познакомился и с Эммой. Ей тогда было лет двенадцать – девчонка с темными косичками, в клетчатом переднике. Она была веселая и не упускала случая подшутить над твоей бабушкой или разыграть нас с Лориком.
– Она была добрая?
– Конечно! Но об этом поговорим в другой раз. На следующей неделе у тебя начинаются каникулы, так что мы возьмем Калеба и все вместе пойдем на рыбалку!
– Спасибо, дядя Пьер! Я очень тебя люблю. Если бы у меня был папа, мне бы хотелось, чтобы он был таким, как ты.
Пьер, расчувствовавшись, поцеловал ее. Анатали, которая очень устала, снова легла. Он поправил одеяло и коснулся лба девочки – так же легко и деликатно, как незадолго до этого неприкаянная душа ее матери, Эммы Клутье.
– Ничего не бойся, – проговорил Пьер, выходя из комнаты.
– Обещаю, больше никаких страхов! – отвечала девочка.
Прежде чем погрузиться в исцеляющий сон, Анатали решила про себя, что завтра обязательно сходит к Матильде.
Матильда разложила карты и теперь внимательно их изучала. Через некоторое время она разочарованно покачала головой: духи-наставники всё никак не являлись, и в раскладе таро не было ничего интересного.
– Вечером попробую снова! Сейчас на улице слишком шумно.
И правда, снаружи долетали привычные звуки: выходили из школы дети, сигналил грузовик, в загородке за домом блеяли козы.
– Сейчас-сейчас! Иду, мои красавицы! – пробормотала знахарка. – Наверное, пить хотите… Милостивый Иисусе, какая жара!
