Гонорары у доктора Сент-Арно были немалые, он требовал платы за каждый визит, а также за уколы и таблетки. Сбережения Брижит стремительно таяли. К тому же она устала купать и кормить крепкого двадцатишестилетнего парня с разумом ребенка и подумывала о том, как бы от него избавиться. Стоило сыну расшалиться или начать говорить глупости, как она принималась ему угрожать:
– Будь послушным, иначе я отправлю тебя в психушку! Будешь там жить вместе с такими же, как ты, идиотами. И больше не увидишь маму!
Паком смотрел на нее с тревогой. Он не понимал, почему она ведет себя с ним не так, как раньше, и почему злится, когда он просится к Эмме, милой красавице Эмме. Отвращение – вот чувство, которое Брижит испытала, узнав о страстях, бушевавших в душе ее отпрыска.
– Видели бы вы, доктор, что он делает! – шепнула она Сент-Арно. – Я не раз его за этим заставала. Он… Он…
– Мастурбирует? – подсказал врач без всякого смущения. – Многие умственно отсталые люди по достижении зрелости подчиняются своим инстинктам, мадам, это в порядке вещей. Я увеличу дозу брома.
Однако лечение не искоренило проблему. Последние несколько месяцев Паком часто заводил речь об Эмме Клутье. Создавалось впечатление, что парень ее боготворит – она и красивая, и добрая, ему очень хочется снова с ней поиграть. И все бы ничего, если бы не то ужасное воскресенье, когда он напугал маленькую Анатали. «Если он опять убежит, если тронет девчонку, мне придется иметь дело с полицией!» – твердила про себя вдова Пеллетье, замирая от страха.
Брижит и сама чаще, чем обычно, упоминала в разговоре маленькую Клутье, словно желая таким образом заговорить судьбу и предостеречь своего полоумного сына. Вот и сегодня вечером, пока Паком лакомился свежим чеддером, она завела свою песню:
– Чтобы я больше не видела, что ты таращишься на племянницу Лорика – как сегодня перед церковью! Ты ведь боишься Лорика? Он тебя уже бил. И побьет еще сильнее, если подойдешь к этой девчонке. Больше не заговаривай мне зубы своей Эммой, надоело!
Паком, увлеченный поеданием сыра, и ухом не повел.
– Эмма Клутье умерла, а эта девочка – ее дочка. Имей ты хоть немного мозгов, ты бы это понял. Только попробуй снова к ней подойти – и я упеку тебя в психушку!
– Эмма не умерла! – внезапно крикнул полоумный, и у него изо рта полетели белые крошки сыра. – Она тут! Эмма! Красивая Эмма!
– Кретин несчастный! – вырвалось у его матери. – Замолчи! Что это за блажь – говорить все время об Эмме Клутье? Она-то уж наверняка убегала подальше, стоило ей тебя увидеть, – кокетка, развратница!
– Нет, Эмма добрая, она меня поцеловала. Сама замолчи!
Брижит съежилась, ожидая вспышки агрессии. Силы у Пакома было достаточно. Обычно он матери не перечил, но внезапно она обнаружила в нем перемену – он стал вспыльчивым и гораздо менее рассеянным, чем обычно. Если такой верзила толкнет, на ногах не устоишь…
– Паком, сынок, будь хорошим мальчиком, слушайся маму! Не будем больше говорить об Эмме, ладно? Сейчас я дам тебе таблетки, а потом мы пойдем наверх. Тебе пора спать.
Парень помотал головой. Его тяжелые кулаки по-прежнему лежали на столе.
– Мамочка тебя любит, мой хороший! Делай, что тебе говорят!
Вдова напряглась, разрываясь между страхом и любопытством. Паком засмеялся, и этот ужасный хохот перешел в рыдания.
– Я хочу к Эмме, к маленькой Эмме!
– Боже, ну что мне делать? У меня уже нет сил. Я с тобой скоро сама с ума сойду!
Брижит машинально схватила алюминиевый тюбик с успокоительными таблетками и высыпала шесть штук себе на ладонь.
– Держи! – сказала она. – Это конфеты.
Паком послушно проглотил таблетки и запил их водой. Это было привычным окончанием ужина. И почти тут же сумасшедший взмолился заплетающимся языком:
– Пусть маленькая Эмма меня поцелует! Мама, хочу к Эмме!
Брижит вздохнула, но тут же встрепенулась, пораженная внезапной догадкой. «Анатали… Они ведь так и не узнали, кто ее отец. А если это Паком? Разве не странно, что он без умолку болтает об Эмме? Девчонка Клутье скрыла ото всех свое положение. А потом, говорят, бросила дочку, как только та родилась», – думала она.
С ее уст сорвался глухой стон. Девочка, которую она считала бастардкой, к которой относилась с презрением, запросто могла оказаться ее собственной внучкой!
Что делать, Брижит решила быстро. Только Матильда со своими картами и таинственным даром могла ей помочь. Углубившись в размышления, вдова перестала обращать внимание на сына. Глухой стук заставил ее вздрогнуть: Паком заснул, уронив руки на стол и свесив голову.
«Вот несчастье! Как я теперь перенесу его в кровать? И зачем только я дала ему двойную дозу таблеток?» Вдова Пеллетье бесшумно встала, вынула из тайника бутылку вина Сен-Жорж, отхлебнула из горлышка, подошла к креслу и села.
«Поговорю с кюре, он даст мне хороший совет. С Матильдой и с кюре. Так я все и узнаю!»
