Колдовская душа полностью

«Наверняка из-за этого Мими и убегает из дома!» – говорила себе Анатали в те ночи, когда ее охватывала дрожь.

Странное дело, но она ни слова не сказала о своих ночных страхах Жасент или Пьеру. Когда дядя прибегал в спальню, услышав плач племянницы, Анатали, очнувшись ото сна более ужасного, чем обычно, что-нибудь придумывала – например, что ей привиделось, как огромный злой пес нападает на Томми или как липкое чудище вылезает из озера, чтобы ее проглотить.

– Засыпай спокойно, моя крошка, я с тобой! – шептал Пьер, поглаживая ее по волосам.

И этого было достаточно: страхи уходили, и Эмма Клутье тоже.

Вернувшись домой после мессы, Дора с облегчением опустилась в кресло, давая отдых натруженным ногам. Последнее время она быстро уставала. Дитя занимало все больше места у нее в животе, и иногда у женщины появлялось ощущение, что еще немного – и она не сможет дышать. «Скорее бы родить!» – думала Дора.

Двухлетний темноволосый мальчуган бегал вокруг стола и издавал громкие звуки, подражая автомобильному мотору. Этим «Врум! Врум! Врум!», казалось, не будет конца.

– Шарль, иди я сниму с тебя воскресный костюмчик, иначе ты его запачкаешь! Лорик! Лорик?

Дора перешла на крик, крепко сжав деревянные подлокотники кресла. Ее волосы снова обрели естественный темно-каштановый цвет. Мадам Дебьен уже давно их не красила, а ее вызывающе женственная фигура отяжелела после первых родов. Во время второй беременности лицо, грудь, руки и бедра Доры еще больше округлились.

– Лорик! – снова позвала она мужа. – Иди займись Шарлем! У меня совсем нет сил.

Пол в крытой галерее задрожал под энергичными шагами. Открылась сначала рама с натянутой на ней москитной сеткой, а следом и дверь, и вошел Лорик – тоже в воскресном костюме, только шляпа была сдвинута набок.

– Где тебя носит? – с укором спросила Дора. – Я еле ноги переставляю, однако иду в церковь, потому что так хочет наш кюре, но уж дома без помощи мне не обойтись!

– Табаруэт! Не кричи, я уже пришел. Шарль, прекращай галдеж!

Вопреки ожиданиям и к удивлению сестер, Лорик женился на Доре, не посмотрев ни на ее прошлое, ни на то, что ей уже тридцать. Дурных дел за ним не водилось, и теперь по всей округе его хвалили за то, как стойко он переносит смерть родителей – едва растаял снег, как Лорик взвалил на себя все работы на ферме.

Летом, в неизменной рубашке, полотняном комбинезоне и соломенной шляпе, его можно было увидеть ремонтирующим ограду, нагружающим сено на повозку или рубящим деревья.

– Сын Клутье работает не разгибаясь! – говорили люди.

Дора, по мнению соседей, заслуживала похвал не меньше, чем ее муж, – она во всем ему помогала. Зимой 1930 года они откормили трех свиней, а в птичнике у них были индюки и куры.

– В нашем доме от голода не умрешь! – громко заявлял Лорик, выпивая чарку в Grand Café. – Ферму свою я никогда не брошу. И у властей ничего не буду просить, потому что нам они все равно ничем не помогут. Они сейчас пропагандируют возвращение к земле, предлагают горожанам поиграть в фермеров. Но ничего путного из этого не выйдет. Подумать только: сколько еще осталось людей, пострадавших от наводнения и не получивших ни цента компенсации, хоть и судившихся за нее! Хорошее у нас правосудие! А когда возмещение все-таки выплачивают, то считают его не по рыночной стоимости земли, оказавшейся под водой, а в зависимости от того, насколько она была плодородна!

И он стучал кулаком по барной стойке, собирая вокруг себя заинтересованную аудиторию. Сыпались новые жалобы, новые факты. Дважды Лорик писал в Сен-Жером Онезиму Трамбле, руководившему Комитетом защиты региональных земледельцев. Однако энтузиазма у членов Комитета становилось все меньше, и даже ходили слухи, что Трамбле, невзирая на известность, вот-вот продаст ферму и все свои земли.

– Твой брат в конце концов станет мэром Сен-Прима, – говаривала Матильда, когда Жасент приходила ее навестить, что, впрочем, случалось все реже. – Шамплен гордился бы им!

В настоящий момент Лорик пытался снять с собственного сына Шарля серый бархатный костюмчик, в котором малыша водили только на воскресную службу. Это был подарок Сидони, отправленный почтой ко второму дню рождения племянника. Я сшила костюм навырост, так что он послужит несколько месяцев, – написала она в письме, сопровождавшем посылку.

Малыш смеялся, кричал и отбивался. Рассерженная Дора вздохнула:

– Никакого сладу с ним нет! Надеюсь, что на этот раз родится девочка – симпатичная малышка, похожая на твою племянницу!

– Мне нужны сильные рабочие руки, – возразил Лорик. – Еще один парень – вот кому я обрадуюсь! С тобой, Дора, легко заводить детей. Будет у нас и девочка, но позже.

Доре приятно было это слышать. Она пообещала себе, что и этот малыш появится на свет быстро и благополучно, как это было с Шарлем.

– Мы узнаем, девочка это или мальчик, еще до начала лета, – весело сказала она. – Но я в любом случае буду рада, потому что крепко люблю его папашу!