И они сделали. Но не преуспели в этом. На улице Надежд им так и не улыбнулась удача, и тогда они отправились на улицу Малых Колокольчиков, но и там потерпели фиаско. Многомудрые, опытные маги осматривали Ириуса, качали головами, после чего сообщали, что это не по их части. Разбираться с последствием эксперимента юной ведьмы почему-то никто не стремился. Пришлось бы начинать все с нуля: Гилана была первой, кто решился довести до осуществления идею о превращении человека в животное. Ни Гилана, ни Ириус, ни оба они, вместе взятые, не имели того количества денег, которое способно отвлечь мастеров от собственных исследований и заставить заняться их проблемой. Поиски продолжались несколько дней, после чего стало ясно, что теперь уже всем не до них.
О туманном монстре из Трущоб теперь говорили везде. Нижний Город был в ужасе, Верхний – просто встревожен. От охотничьей территории монстра до Большого Моста рукой подать, однако до сих пор жертвы были только на правом берегу Тэйса. Но все равно весь город гудел, словно растревоженный улей. О загадочных убийствах можно было послушать, коли есть такая охота, в любой точке Города, будь то рынок, порт или таверна. Даже просто идя по улице, невозможно стало уберечь свои уши от зловещего шепота, красочно расписывающего для неосведомленного слушателя подробности ночных преступлений. А они были именно ночными, по крайней мере, истлевшие до полного разрушения скелеты находили только по утрам, при этом никто не мог похвастаться, что видел чудовище днем.
Пока досужие горожане обсуждали промеж себя, как может выглядеть чудовище, и как от него защититься, колдовская часть населения всерьез задумалась. Главными здесь были два вопроса. Первый: кто мог это сделать? Следы чудовищных убийств обсуждались и в Школах, и на стихийных собраниях за чашкой чая, а после и недавние враги, последователи различных магических традиций, обменивались результатами своих размышлений у трактирной стойки. Так был сделан вывод, который поддержали все: это чудовище – «не из нашего мира». Никто не мог припомнить сведений о существах, убивающих свои жертвы подобным образом. А если так, то оно было вызвано. Кем-то. Второй вопрос заключался в том, что теперь с этим делать. Колдуны будут первыми, с кого спросят. Горожане, не имеющие отношения к магии, конечно, обычно смирные, но когда речь заходит об опасности, от которой человек не может защититься сам, тут любой озвереет. И когда волна ужаса перехлестнет плотину разума, может произойти что угодно.
Первыми на беду откликнулись охотники Нижнего Города. Правильно, это их прямая обязанность – сражаться со всякой нечистью. Охотники – самая немногочисленная порода из всех колдовских направлений. Это даже никогда не было Школой: знания этой традиции передавались мастером одному-двум ученикам. Чаще всего этим ребятам приходилось устранять последствия неудачных экспериментов других магов по вызову и контролю всяких потусторонних тварей. И когда происходило что-то действительно серьезное, для охотников это было настоящим праздником: вознаграждение за работу можно было собирать со всего района. Гилана и поселившийся в ее доме Ириус неоднократно за эти несколько дней наблюдали в дверном проеме нос очередного «сборщика налогов», предлагающего скинуться в фонд оплаты труда «самого лучшего охотника Нижнего Города». Хорошо еще, что платить полагалось только после того, как работа будет сделана: вскоре прошел слух, что все трое охотников, подрядившихся ловить чудовище, сами стали пылью.
Конечно Город – это такое место, где всевозможные неприятности происходят чаще, чем в других местах благодаря огромной концентрации недоученных магов и полусумасшедших изобретателей, и люди ко многому просто привыкли, но все же после десятого обнаруженного скелета в воздухе начал витать явственный запах паники. А уж после того, как слух о гибели всех охотников Нижнего Города подтвердился, стало и вовсе плохо.
Горожане-неколдуны, что бы там ни думала колдующая половина населения, тоже немного разбираются в магии. По крайней мере, в теоретическом плане. И хотя волшебники старались даже в кругу ближайших родственников не освещать выводы, сделанные у барных стоек, народ скоро просёк, что монстр был кем-то вызван. Кем-то – значит, колдуном. И утверждение в умах народа этой мысли послужило толчком к выплескиванию не то извечной зависти, не то мелочной мстительности в виде, настолько отвратительном и ужасном, что даже непосредственные участники событий вскоре после их завершения начинали осуждать содеянное толпой.
8.
– Боги, ну и мерзость! – воскликнула Гилана, в сердцах сбрасывая накидку. – Что творится с Городом?!
Ириус никогда не замечал, чтобы вылазка на рынок настолько заводила человека. Он слез с дивана и уселся на пороге комнаты, наблюдая, как подружка стаскивает обувь.
– Что такое? – насмешливо поинтересовался он. – Опять взвинтили цены?
– Ничего смешного! – разозлилась она и чуть пихнула его коленкой в бок, проходя в комнату. – Люди с ума сходят. Знаешь, что сейчас было?
