– Что это стряслось со зверьем? – растерянно проговорил Годгар. Он вряд ли смутился бы так же, увидев вооруженных людей. Вообще это зрелище могло напугать кого угодно.
Я медленно встал. Никто из стражников не одернул меня, они стояли, завороженные увиденным.
Подобно тому как заросли трав полнились четвероногими обитателями, воздух наполнился несметным количеством птиц. Они слетались со всех сторон и с криками бросались вниз, вынуждая нас тесниться под прикрытие скалы. Я попытался мысленно соприкоснуться с осаждавшими нас пернатыми и четвероногими и уловил в их поведении определенную направленность и настойчивость, но как-либо воздействовать на них не сумел.
Я вышел из укрытия, оставив там стражников, жавшихся к скале. Птицы с пронзительными криками носились надо мной, но ни одна из них не ударила меня – ни крылом, ни клювом. Четвероногие тоже сновали вокруг меня – поглядывая и огрызаясь на тех, кто меня сюда привел. Чуть помедлив, я зашагал вниз по склону – прочь от Годгара и его людей.
– Стой, а то буду стрелять! – раздалось у меня за спиной.
Я обернулся и увидел, что на меня нацелен самострел. Внезапно над скалой появилась большая зеленая птица – та, которую я так долго ждал. Она устремилась прямо на Годгара, он закричал и, попятившись, упал, выронив оружие. Я пошел дальше – мимо барса, который скалился на стражников и бил хвостом по земле, мимо сердито фыркающего бычка, мимо других зверей – крупных и мелких.
Я шел мимо них, а вернее, сопровождаемый ими, и пытался понять, чья воля собрала их здесь. Лошади, на которых мы сюда приехали, пронзительно ржали и дергались на привязи, их пугала близость хищников. Я снова услышал крики за спиной, но не обернулся.
Идти со связанными руками оказалось непросто. Я скользил по размытой дождем грязи и едва удерживал равновесие; приходилось постоянно следить за тем, куда ступаешь. Снова за спиной послышались какие-то звуки, да такие странные, что пришлось обернуться.
Мои конвоиры покинули укрытие и брели за мной, пошатываясь и спотыкаясь. Они шли не по своей воле – полчище зверей и птиц принуждало их к этому. Не знаю, куда подевались у стражников самострелы. Их лица были безумны – как у человека, разбуженного во время кошмарного сна и еще не пришедшего в себя.
Я направился на восток, и стражники двинулись следом за мной. Мы шли в сопровождении сонмища птиц и зверей, больших и малых, которые кричали, пищали и рычали, словно выказывали свое недовольство тем, что ими кто-то распоряжается, а на то было похоже. Я посмотрел в ту сторону, где мы заметили всадников. Но они куда-то исчезли, испугались звериного воинства и ускакали?
Это шествие зверей казалось мне какой-то фантасмагорией. Мелкие твари постепенно отстали, и мы остались в сопровождении крупных зверей и пернатых, среди которых, однако, не было видно большой зеленой птицы.
Наконец я остановился и, обернувшись, посмотрел на тех, кто следовал за мной. Их лица были серыми, а глаза – остекленевшими, они казались начисто лишенными воли.
– Годгар! – резко крикнул я, чтобы вывести его из оцепенения. – Годгар, тебе бы лучше идти обратно – к дому Дальмота, которому ты так предан. Я не питаю к тебе вражды. Если бы у меня был меч, я бы обменялся с тобой в знак примирения.
Он больше не казался злобным.
– Что ж, – сказал он, – раз ты так говоришь, давай расстанемся с миром.
С опаской оглядываясь на зверей, Годгар и стражники повернулись, чтобы идти на юг. Медленно, словно нехотя, звери расступились перед ними. Годгар расправил плечи, затем посмотрел на меня.
– Мне придется доложить обо всем случившемся, – предупредил он.
– Понятное дело, – ответил я.
– Постой! – Он порывисто шагнул ко мне, и тут же степной барс припал к земле и зарычал, оскалившись, на него. Годгар замер на месте. – Я хотел только развязать тебе руки, – растерянно пробормотал он.
Но барс так и не позволил ему подойти ко мне.
– Ладно, Годгар, оставь меня так, – сказал я. – Похоже, эти создания не совсем понимают нас. Ступай себе с миром и расскажи своим, как все было. Еще раз говорю: во мне нет ненависти ни к кому из вас.
Я обнаружил, что звери не только сопровождают меня, но и направляют, тем или иным образом давая понять, куда мне идти. Как только Годгар и его люди исчезли из виду, я повернулся кругом – и тут же увидел оскаленную морду барса, позади которого стоял сердито похрапывающий и бьющий в землю копытом буйвол. Извечные враги, сейчас, однако, эти звери проявляли полное равнодушие друг к другу. Барс зарычал; я повернулся лицом на восток – рычание прекратилось. В окружении всей этой разношерстной компании я двинулся в путь. Постепенно какие-то животные отставали либо уходили прочь, но все же меня сопровождал весьма внушительный эскорт четвероногих, в основном – крупные хищники.
