Вместо ответа он передал мне трубку. Я посмотрел в нее и увидел деревья, скалы и… людей! «Да что же это такое? – удивился я. – Неужели мои преследователи? Тогда они припоздали немного. Они ведь тоже с вывихом насчет востока, и дальше им ходу нет. Что-то их многовато…»
Я покрутил коленца трубки, чтобы настроить ее получше, и увидел: всадник… другой, третий… Невероятно! Я взглянул на Кемока. Он с недоумением уставился на меня:
– Килан, ты заметил, что среди них – женщины?
– Неужели сами Владычицы взялись преследовать нас? – пробормотал я растерянно.
Он рассмеялся:
– А ты видел хоть одну Владычицу с младенцем на руках?
Я снова навел трубку на всадников и на этот раз среди них разглядел женщину. Как и все остальные, она была в плаще и в штанах для верховой езды, только перед ней покачивалась привязанная к седлу детская колыбелька.
– Должно быть, Эсткарп подвергся нападению и это – беженцы, – сказал я.
– Я так не думаю, – ответил Кемок. – Они явились с юго-запада. Нашествие на Эсткарп возможно только со стороны Ализона, с севера. Нет, это не беженцы. Скорее это рекруты, за которыми ты был послан, брат.
– Какие рекруты? – возразил я. – Женщины с детьми? Я поведал о своей миссии только людям Хорвана, и они сочли все это выдумкой, когда я назвался по имени. Какой смысл им следовать за мной?..
– Об этом не тебе судить, – ответил он загадочно.
Не знаю почему, но мне вспомнилась сцена из детства – один их тех редких моментов, когда в Эстфорд приехал отец навестить нас. В тот день он привез с собой Откелла – нашего учителя боевому искусству. Отец рассказывал о недавнем происшествии на Горме. К острову прибило течением корабль сулькарцев, ходивший в дальнее плавание. Вся команда на нем была мертва. По записям в судовом журнале выяснилось, что люди погибли от какой-то болезни, которой кто-то из них заразился в заморском порту. Корабль отбуксировали в море, подожгли, а затем потопили – вместе с мертвецами. А виной всему был один-единственный матрос, который принес с берега какую-то смертельную заразу.
«А что, если я был отправлен в Эсткарп, чтобы заразить людей стремлением податься на восток…» – подумал я. Какой бы дикой ни казалась эта мысль, она кое-что объясняла.
Кемок взял у меня трубку, чтобы снова посмотреть на тех, кто к нам приближался.
– Я бы не сказал, что им туманят зрение или еще как-нибудь препятствуют, – заметил он. – Похоже, какие-то силы стремятся возродить древний народ.
– А может, всего лишь добавить фишек в игру, – не удержался и съязвил я.
– Им придется расстаться с лошадьми, – сказал он деловито, и мне почему-то захотелось стукнуть его по затылку. – Но у нас есть веревки, и мы поможем им поднять скарб…
– Ты уверен, что они направляются к нам? – спросил я. – Почему ты так уверен?
– Потому что это и в самом деле так, – услышал я за спиной голос Каттеи. Она подошла к нам и взяла нас за руки. – Но сюда идут только те, кто не мог не откликнуться на твой зов, Килан. А знаешь, почему так случилось, что посланцем оказался именно ты? Да потому, что из нас троих только ты мог заразить людей Эсткарпа стремлением идти на восток…
– Навстречу смерти, – добавил я.
– Может, и так, – сказала сестра. – Но разве каждый из нас со своего первого вздоха не приближается к смерти? Никто не волен определить час ее прихода, как не был волен и ты в своей миссии. Мы входим в новую жизнь, которой не понимаем. Оставайся воином, брат, каким был всегда. Разве можно винить меч за то, что он сеет смерть? Конечно же, ответственность всегда на том, кто им распоряжается.
– А кто распоряжается тем, что происходит сейчас? – спросил я.
– Тому имя – Вечность, – ответила сестра. Ее ответ поразил меня. Для меня не было откровением то, что многие верят в первопричину всех вещей, но явилось неожиданностью, что об этом заговорила Каттея, ведь она хотела стать колдуньей. – Нет, Килан, – продолжила сестра, уловив мои мысли. – Обретение знаний не обязательно лишает человека веры в Изначальное. Я не знаю, по чьей воле вступили мы на эту неизведанную стезю, но обратного пути нам нет.
…Так мы вошли в Эскор, который нам предстояло отвоевать у темных сил с помощью мечей, отваги и колдовства. Но об этом – особый рассказ…
История нашего рождения многим уже известна. Наша мать, госпожа Джелита из Эсткарпа, пожертвовала своим колдовским Даром ради брака с чужеземцем Саймоном Трегартом, но не полностью утратила Силу, и мы трое, рожденные ею в тяжких муках, унаследовали некоторые ее способности. Брату она дала имя Килан-воин, сестру назвала Каттеей, что значит «колдунья», а мое имя означает «мудрость». Правда, мудрость моя всегда сводилась к пониманию того, что знаю я слишком мало. И хотя жажды познания мне было не занимать, сколько ни примеривался я к чаше истинной мудрости, мне пока удалось лишь едва пригубить ее. Впрочем, быть может, и сознание собственного несовершенства – тоже мудрость.
