Неожиданно Годгар остановил своего коня, подождал, пока всадник, который держал поводья моей лошади, поравняется с ним, что-то тихо сказал ему, и тот отдал ему поводья, а сам поскакал дальше. Годгар начал подтягивать поводья, пока моя лошадь не приблизилась вплотную к его коню.
– Кто прислал тебя к нам, клятвопреступник? – процедил он сквозь зубы, глядя на меня в упор. – Кто прислал тебя, чтобы вредить дому Дальмота?
Его вопрос был лишен, как мне показалось, всякого смысла.
– Я никакой не клятвопреступник и никогда никому не желал зла, – ответил я.
За эти слова я был вознагражден ударом в ухо, от которого, будучи привязанным к седлу, не смог увернуться.
– Мы умеем заставить говорить кого угодно, – рявкнул он. – Карстенцы научили нас этому.
– Не сомневаюсь, – заверил я его. – Только никак не пойму, что от меня требуется.
К счастью, в нем сохранилась толика здравого смысла, хотя он и привык полагаться на свои кулаки.
– Тебя везут на суд Владычиц. Если ты в самом деле тот, за кого себя выдаешь, знаешь, что тебя ждет? – спросил он.
– Еще бы, – отозвался я.
Для Годгара, безусловно, воинская честь была превыше всего, а следствием этого, как известно, является полное равнодушие ко всему, что происходит на свете.
– Из тебя вытряхнут душу, – все же пояснил он мне. – Рано или поздно мы все равно узнаем, что нам нужно. Почему бы тебе не сказать прямо сейчас – кто послал тебя искать прибежища у Хорвана, чтобы очернить его имя?
– Никто не посылал. Я пришел случайно, – начал было я, но он меня прервал:
– Пришел?! Не пришел, а приехал! На одном из наших коней, который сбежал из форта и через пару дней вернулся, тогда же, когда появился и ты. Ты ведь не скрывал, рассказывая о себе, что балуешься колдовством. Похоже, что история с конем – твоих рук дело. Только зачем тебе все это понадобилось? И зачем ты выступил против Хорвана? Он ведь не враждовал с твоей семьей. Кто надоумил тебя? – наседал Годгар.
– Мне было безразлично, чей это форт, мне подошел бы любой другой, – сказал я устало.
Невозможно было заставить его поверить в это, он вбил себе в голову, будто я все-таки замышлял зло против его господина. Между тем меня удивило то, что он сказал. Оказывается, между беженцами, принадлежащими к Древней расе, все еще случается кровная вражда.
– Я же говорил: на меня возложена миссия – набрать воинов из людей Древней расы, тех, кто захотел бы освободить от нечисти страну, бывшую когда-то их прародиной.
Я приготовился еще раз получить удар в ухо, но, к моему удивлению, Годгар с непроницаемым видом повернул голову на восток и хрипло захохотал:
– Неужто ты надеешься, что эти выдумки спасут тебя?
– Думай что хочешь, – ответил я. – Только я сказал все как есть. Мою сестру насильно увезли колдуньи в Обитель Мудрейших. Она наделена Даром Силы и могла мысленно общаться со мною и братом. Накануне своего посвящения и принятия клятвы она известила Кемока о том, что не намерена примкнуть к Владычицам. Нам удалось похитить ее из Обители только благодаря тому, что Владычицы лишились сил, двигая горы. Вырвав ее из заточения, мы бежали с ней на восток. Нам удалось преодолеть горы и проникнуть в Эскор, где мы столкнулись с Силами Тьмы, но и нашли друзей; они нуждаются в людях, готовых помочь им победить зло. Еще раз говорю: мне было веление вернуться сюда, чтобы набрать людей, ничего другого не услышишь даже под пытками, ибо это – истинная правда!
Он пристально смотрел на меня.
– Я слышал о Хранителе Границы, Саймоне Трегарте, – сказал он.
– И о госпоже Джелите, – прибавил я. – Отец никогда не скрывал, что он из другого мира и что может соприкасаться с Силой, – не так ли?
Годгар неохотно кивнул.
– Так почему же нельзя допустить, что мы – плоть от их плоти – тоже наделены Даром, не присущим другим? Мы родились в один день и всегда были едины душой, а зачастую и разумом. И потому, когда Каттее стало невмоготу в Обители, у нас не было иного выбора, кроме как похитить ее оттуда, – вот и все наше преступление…
Годгар ничего не сказал, только резко пустил своего коня, при этом дернув за поводья и мою лошадь.
Мы долго ехали по каменистой тропе под моросящим дождем. Годгар ни разу больше не заговорил со мной. В полдень мы остановились в каком-то скалистом месте, где под одним из уступов можно было укрыться от дождя. Там лежала куча собранного кем-то хвороста для костра, рядом с площадкой из почерневших от сажи камней. Должно быть, здесь часто останавливались на привал, и это место было хорошо известно многим.
