Колдовской мир полностью

Теперь мы ехали между камнями, на которых были высечены оберегающие знаки, которые отчасти были мне известны, и Этутур, останавливаясь, водил над каждым из камней рукой. Я понял, что он снова замыкает и приводит в готовность защиту Долины. Этутур подъехал к самому большому камню – Эвтаяну; глубоко врезанный знак был инкрустирован зеленым.

– Подойди, приложи сюда ладони, – повернувшись, приказал мне Хранитель Зеленой Долины.

Я почувствовал легкое раздражение: он явно подозревал, что я представляю для Долины опасность и ради блага ее обитателей меня нельзя больше пускать в ее пределы. Он хотел испытать меня. Однако я сделал, как он велел, – соскользнув с потной спины Шила, подошел к камню и приложил ладони к магическому знаку. Никакое зло не могло не то что прикоснуться, но даже приблизиться к нему. С замиранием сердца дотронулся я до холодной неровной поверхности камня, ощущая на ней принесенные ветром песчинки. Под моими пальцами в камне произошла неуловимая перемена. Я увидел – или мне это только показалось, – что зеленая инкрустация стала ярче, а сам камень немного нагрелся. Но со мной ничего не случилось, и не последовало никакого предзнаменования. Прижимая ладони к камню, я взглянул на Этутура:

– Теперь ты убедился, что перед тобой не предатель?

Он в замешательстве смотрел на камень. Потом провел рукой по глазам, словно стирая пелену, мешавшую смотреть.

– Не знаю, что ты за человек, Кемок, но, похоже, ты не причинишь нам вреда. Я должен был в этом убедиться. – Он говорил извиняющимся тоном.

– Это твой долг.

Конечно, так оно и было, хотя недоверие Этутура задело мое самолюбие. Он не имел права проводить в Долину того, кто мог оказаться связанным с Великой Тенью. А что Этутур знал о нас, троице из Эсткарпа, кроме того, что мы делали после появления в Эскоре?

Был уже вечер, когда мы подъехали к домам, оплетенным вьющимися растениями и крытым голубовато-зелеными перьями. По пути к нам присоединились люди Этутура. Никого из тех, кто сопровождал Динзиля, видно не было, и я почувствовал облегчение.

Спешившись на площадке, где раньше проходил совет, мы увидели нетерпеливо ожидавшую нас толпу. Лица у всех были серьезные, первой заговорила Дагона:

– Тут было… – она не могла подобрать слова, – что-то невообразимое. Что случилось? Вы не знаете?

– Спросите у Кемока, – коротко ответил Этутур, и все внимание обратилось на меня.

Килан явно был изумлен, Каттея, стоявшая рядом с ним, слегка нахмурилась.

– Не знаю, – сказал я. – Нас чуть не взяли в три круга серые и расти. Я только произнес слова, которые вычитал в Лормте… Сам не пойму, как это вышло. А потом… потом…

– Последовал ответ, – сказала Каттея. – Какое недомыслие – соваться не в свое дело! Ты же не обучен колдовству!

Впервые в жизни я встретил в ней – нет, даже не то недоверие, которым недавно ошеломил меня Килан, – а явную неприязнь. Каттея словно закрыла от меня свои мысли, и это было необъяснимо. Может быть, ею двигало убеждение, внушенное колдуньями, будто ни один мужчина не способен овладеть тайным знанием? Но все равно это было так не похоже на Каттею, что я не мог с этим примириться. Она отдалялась от меня, а я был слишком уязвлен, чтобы просить объяснения, и инстинктивно боялся этого: мы часто цепляемся за неопределенность, опасаясь узнать истину.

Я обратился не к сестре, а к Дагоне:

– Не сомневайтесь, такое больше не повторится. Это была случайность.

Дагона шагнула вперед, положила руки мне на плечи и снизу заглянула в мои глаза, поскольку я был выше ее. Она ответила мне не мысленно, а вслух, несомненно желая, чтобы ее слышали все остальные:

– Скрытое в человеке – сила, воля или дар – проявляется, когда приходит необходимость. Ты получил ответ, и это потрясло всех нас: мы думали, Великие давно покинули эту землю. Но теперь благодаря тебе знаем, что нам необходимо считаться с ними, а это очень важно знать. Ты оказал нам сегодня огромную услугу.

Ее слова разрядили всеобщее напряжение, и Килан спросил, каков результат наших переговоров с кроганами. Узнав о неудаче, он помрачнел; Этутур в свою очередь спросил о фасах.

– Они даже не вышли на свет факелов, – ответила Дагона. – Остается только гадать: то ли они решили соблюдать нейтралитет, то ли вступили в союз с врагом.

– Есть и другие вести, – сообщил Килан. – Дозорные на вершинах дали сигнал: из-за гор подходит еще один отряд.

– Надо их встретить и провести сюда, – сказал Этутур. – Я уверен, приспешники Тьмы сделают все, чтобы помешать нам собрать войско.

Я направился к одному из местных бассейнов, чудесным образом восстанавливающих силы, чтобы искупаться и переодеться в легкие одежды зеленых. По пути я всюду высматривал Динзиля или кого-нибудь из его сопровождения, но так никого и не увидел. Когда я вышел из воды, появился Килан и, сев на скамью, стал наблюдать, как я одеваюсь и застегиваю золотистые пряжки куртки.

– Что-то Динзиля не видно, – не удержавшись, сказал я.

– Он уехал еще до рассвета, ему многое нужно сделать, чтобы поднять горцев. Так что же кроганы?