Нас провели по одной из этих дорожек. На разгороженных участках я увидел плетеные узорчатые циновки и корзины, но тех, кому они принадлежали, не было. Мы вошли в заросли перистых деревьев и почувствовали аромат цветов. В некотором отдалении среди деревьев я мельком увидел тех, кого мы, должно быть, потревожили на песчаном берегу: в основном – мужчин, таких же как наши провожатые, и нескольких женщин, у каждой из которых распущенные волосы были перехвачены плетеным обручем из тростника, украшенным ракушками и цветами. Зеленоватые, бледно-желтые и розоватые одеяния женщин, более легкие, чем чешуйчатые набедренные повязки мужчин, были скреплены на плечах застежками из ракушек и перетянуты по талии узорчатыми поясами.
Когда мы снова вышли из зарослей, то очутились перед множеством каменных глыб, над которыми, по всей видимости, поработали искусные камнерезы. На нас злобно и угрожающе смотрели каменные чудовища с глазами из раковин и тусклых драгоценных камней. Некоторые оскаленные морды были скорее забавны, чем страшны. Два чудовища охраняли плоский уступ, где, как на троне, восседал предводитель кроганов.
Он не поднялся нам навстречу; на коленях у него лежал остроконечный жезл наподобие тех, что были у его помощников. Предводитель придерживал жезл рукой и при нашем приближении не опустил его острием вниз.
Этутур воткнул меч-предупреждение в мягкий песок и, отпустив рукоять, оставил его в таком положении.
– Ориас? – произнес он.
Предводитель кроганов был похож на своих соплеменников, приведших нас сюда, только на левой стороне лица у него от виска до подбородка тянулся шрам, задевавший веко, так что один глаз был наполовину прикрыт.
– Это ты, Этутур? Зачем ты здесь? – Голос у него был тонкий и невыразительный.
– Вот зачем. – Этутур коснулся рукояти меча. – Нам нужно поговорить.
– Чтобы хвататься за копья, бить в барабаны, с кем-то сражаться?.. – прервал его кроган. – Это чужеземцы всё взбудоражили… – Повернув голову, он уставился на меня здоровым глазом. – Они разбудили то, что дремало, эти чужаки. Что у вас общего с ними, Этутур? Разве мало вам прошлых нелегких побед?
– Прошлые победы не означают, что можно повесить оружие на самый высокий сук, чтобы оно ржавело, и забыть о нем, – спокойно ответил Этутур. – Силы Тьмы проснулись – не важно, кто их пробудил. Близится день, когда бой барабанов услышат все, и уши затыкать бесполезно. Горцы, вранги, рентаны, фланнаны, мы – зеленые и пришельцы из-за гор заключают союз и смыкают ряды. Надо объединяться – другого выхода нет. Скоро начнется такое, что не спрячешься ни в небе, ни под землей… – он помедлил, – ни в воде.
– Принять меч-предупреждение… Тут необходимо все взвесить.
Я понял, что Ориас хитрит, но не решился на мысленный контакт, это было слишком рискованно.
– И я один, – продолжал кроган, – не решаю за весь мой народ. Мы соберем совет. Вы можете переночевать на соседнем острове.
Этутур кивнул, он не прикоснулся к мечу, оставив его воткнутым в песок. Нас провели через перистые заросли обратно к берегу и посадили в лодку, которую затем оттащили к другому острову, покрытому обычной растительностью. Здесь была вымощенная каменными плитами площадка, на ней – углубление для костра и возле него – куча хвороста. Мы с Этутуром развязали походные мешки и поели. Потом я подошел к воде, пытаясь получше разглядеть серебристый остров вдали. Но странная, наверное колдовская, дымка, окутывавшая его, скрывала подробности. Мне показалось, я видел, как кроганы выходят из озера и снова возвращаются в него. Но возле нашего острова я не заметил никакого движения.
Этутур гадал, каково будет решение совета Ориаса. Он сказал, что кроганы – сами себе закон и Динзиль прав, никто не может на них повлиять. При упоминании о Динзиле тревожные предчувствия, которые я пытался заглушить, снова зашевелились во мне. И я, как мог, постарался исподволь расспросить Этутура о предводителе горцев.
Он принадлежал к Древней расе и, насколько знали зеленые, был обычным человеком. За ним утвердилась прочная слава доблестного воина. Возможно, Динзиль обладал тайной Силой: в детстве он обучался у одного из немногих оставшихся чародеев, который использовал тайное знание, оберегая небольшую часть Эскора, куда он бежал. Этутур отзывался о Динзиле с таким уважением, что я не решился заговорить о своих сомнениях. Да и что были мои смутные ощущения в сравнении с его непоколебимой уверенностью?
Стемнело, а с главного острова так и не последовало никакого сигнала, и мы легли спать, завернувшись в плащи. Посреди ночи я очнулся в холодном поту: мне приснился ужасный сон. Подобный кошмар я видел перед тем, как у нас отняли Каттею, и вот так же проснулся тогда, охваченный страхом, силясь вспомнить, что же мне снилось.
