— Будьте уверены, она ваша,— капитан отошел бы, если бы на этот раз Брайант не схватил его за руку.
— Мне нужна свобода только для того, чтобы сделать выбор. И этот выбор уже сделан — неужели вы сомневаетесь в этом? Или мне не хватает того, чем обладает Алдис?
— Алдис? Догадка озарила Саймона.
Пальцы Кориса коснулись лица Брайанта. На Брайанта капитан мог смотреть вниз, а не вверх, как на других.
— Вы верите в клятву на мече? У Ивьяна есть Алдис, пусть будут довольны друг другом. Но, мне кажется, Ивьян сделал неудачный выбор. И если на одном топоре был заключен брак, почему бы его не заключить на другом?
— Брак только в пророчествах Сирика,— вспыхнул Брайант, все еще волнуясь, но не пытаясь освободиться от рук капитана.
Нужно ли это говорить мне, леди Верлейнская? — Корис улыбался.
— Лойз Верлейнская мертва! — повторил Брайант.— Вам придется иметь дело с ее наследницей, капитан.
Корис сморщился:
— Не нужно говорить об этом. Мне не нужна жена с богатым приданым. И никогда больше не напоминайте об этом.
Ее рука зажала ему рот, требуя молчания. Голос ее был гневен, когда она ответила:
— Корис, капитан Эсткарпа, никогда не должен говорить так о себе, особенно мне, женщине без наследства, без земель и красоты!
Саймон вздрогнул, он-то видел, что кроме них больше никого в комнате нет. Он коснулся плеча колдуньи и сказал:
— Оставим их.
Она рассмеялась.
— Этот разговор о том, кто чего стоит, скоро прекратится совсем.
— Значит, она и есть исчезнувшая наследница Верлейна, вышедшая замуж за герцога Ивьяна?
— Да, только благодаря ей я спаслась из Верлейна. Фальк не самый приятный противник.
Чуткий к оттенкам ее голоса, Саймон стал угрюмым.
— Я думаю, что Фальк и его грабители в самом близком будущем должны получить хороший урок.
Саймон знал ее склонность к преуменьшениям. Вполне достаточно признания, что она обязана спасением из Верлейна этой девушке. Для женщины Силы такое признание говорит о том, что опасность была действительно серьезной. Он испытал желание взять один из салкарских кораблей, посадить туда воинов и плыть на юг.
— Несомненно, они его получат,— со свойственным ей спокойствием согласилась она.— Бак вы сказали, мы лишь в середине войны и еще не победили. Верлейну и Карстену тоже придется уделить должное внимание. Саймон, меня зовут Джелит.
Это произошло так внезапно, что Саймон вначале не понял значения сказанного. Потом, вспомнив ?сткарпские обычаи, он почувствовал крайнее удивление: ее имя, Самое тайное во владениях обладательниц Силы,— его нельзя отдавать никому. Бак топор Бориса, так и камень колдуньи остался лежать на столе. Саймон понял, она сознательно обезоружила себя, отбросила все свое оружие и защиту, отдавая в его руки самое важное в ее жизни. Он мог только догадываться, что означает для нее такая сдача, но догадывался смутно. И он почувствовал благоговейный страх.
Он сделал шаг и привлек ее к себе. И, отыскав ее губы, Саймон понял, что сам он изменился. Впервые он стал неотъемлемой частью этого мира. И так будет всегда, до конца его жизни.
Ночью бушевала гроза, сердитые порывы ветра сотрясали древние стены, тугие капли бились о ставни. Внутри Южной Крепости завывания ветра казались отдаленным воем. А Саймона Трегарта эти звуки даже успокаивали.
То, что угнетало его, невозможно было объяснить. Он ощущал томительное беспокойство, которое грызло его в предрассветной мгле.
Саймон лежал, напряженно вслушиваясь в темноту, словно часовой на посту.
Холодный пот выступал на щеках. В сероватой мгле таяли тени, ни один звук не нарушал тишину покоя, где стояла их кровать, и все же...
Рука его непроизвольно потянулась и ощупала пространство. Не то, чтобы он понял это, но, во всяком случае, Саймон ощутил нежность и радость, что рядом человек, который всегда выручит. Он не смог бы найти названия тому странному чувству, которое охватило его.
Рука коснулась теплого тела, скользнула по шелковистой коже. Он повернул голову и в слабом свете пробуждающегося утра бросил взгляд на ту, что лежала рядом с ним. Настороженный взгляд открытых глаз встретился с его взором, но где-то в самой глубине зрачков Саймон уловил легкую тень, которая была точным отражением его все возрастающего беспокойства.
Джелит была одной из колдуний Эсткарпа. Теперь она стала его женой. Женщина поднялась с подушек и села на постели. Шелковистая прядь черных волос нежно коснулась его щеки, а потом волосы окутали ее плечи. Джелит стиснула руки над высокой маленькой грудью. Она больше не смотрела на него, а беспокойным взглядом обводила комнату. За пологом кровати, раздвинутом из-за жары, были видны их огромные покои.
