Итак, у Ивьяна было целых три причины привезти ее сюда, и все же за ними крылось что-то еще, о чем она могла только смутно догадываться. Она была почему-то совершенно уверена — сама не зная почему — что дело здесь не только в Ивьяне, но и в Алдис. Накая же причина могла быть у Алдис видеть здесь Лойз? Зачем понадобилось ей заманить сюда наследницу Вер-лейна, почему она старалась запугать Лойз Ивьяном, зачем вложила в руки Лойз смертоносное оружие? Чтобы Лойз обратила его против себя самой? На первый взгляд, это основательная причина. Но не слишком убедительная. Если же от Лойз ожидали, что она вонзит кинжал в грудь Ивьяна, когда он захочет взять ее силой, то ведь Ивьян — единственный источник власти для Алдис, настоящей повелительницы этого герцогства! Смерть ее любовника — это и ее политическая смерть. К этому дару Алдис следует отнестись осторожно.
Лойз соскользнула с кровати, подошла к окну, распахнула ставень. Свежий ветер с гор ворвался в комнату, освежил ее пылающее лицо, принес с собой прохладу и успокоение. Где-то там, за много миль отсюда, ее друзья не сидят сложа руки. Корис, Саймон, Джелит — Лойз не сомневалась, ищут ее повсюду. Нет, и на этот раз ее будущее зависело только от ее ума, находчивости, мужества. Она вернулась к кровати, подобрала кинжал. Возможно, дар Алдис — на самом деле ловушка, но Лойз почувствовала странное облегчение, когда ее пальцы сомкнулись на холодной рукояти кинжала.
Веки ее отяжелели, она упала на постель без сил. Спать... она должна уснуть. Снова придвинуть стол к двери? У нее не было сил даже пошевельнуться. Свежий ветер навевал такую сладкую дремоту... И она уснула.
Быть может, многие месяцы кочевой жизни в горах и на границе, которые приучили ее быть начеку даже во сне, помогли Лойз развить необыкновенную настороженность, столь часто выручавшую ее. Где-то в глубине ее затуманенного сном сознания прозвучал сторожевой сигнал. Она проснулась мгновенно и, не открывая глаз, стала настороженно прислушиваться, замирая от страха.
Тихонько скрипнули железные петли, и дверь медленно приоткрылась. Лойз рывком села на постели среди сбитых простыней. Утренний свет лился в комнату сквозь открытые ставни, но дальний ее угол все еще был погружен в полумрак. Лойз подползла к краю кровати и быстро прыгнула вниз, забившись в угол между каменной стеной и ступеньками возвышения, ведущего к кровати. Вошедший в комнату мужчина повернулся к ней спиной, торопливо закрывая дверь, на сей раз изнутри.
Он был высок ростом — как Саймон — и даже просторный халат не скрывал ширины его могучих плеч. Плечи были как у Кориса. Он был могучим бойцом. Когда он повернулся, Лойз заметила, что он улыбается — презрительно улыбается. Это была улыбка жестокого и злого человека.
Что-то в нем напоминало отца, Фалька из Верлейна, только черты лица были жестче, волосы не рыжие, а выцветшие, похожие по цвету на песок, безобразный шрам пересекал щеку. Вот он каков Ивьян — наемный вояка, Ивьян-непобедимый!
Он неторопливо пересек комнату, направляясь к кровати и не сводя с нее глаз. Его улыбка становилась все шире. Приблизившись к Лойз и явно издеваясь, он отвесил поклон, как это сделала раньше Алдис.
— Вот мы и встретились, наконец, миледи. Немало воды утекло и слишком долго эта встреча откладывалась, по крайней мере, мне так казалось.
Он рассматривал ее с тем же легким презрением, какое она когда-то замечала в глазах Фалька.
— Ну и заморыш же ты в самом деле,— с удовлетворением кивнул он.— Пожалуй, тебе и впрямь нечем похвастаться, моя госпожа.
Лойз молчала. Она не знала, как ей себя вестц, и боялась, что если заговорит сейчас, он начнет действовать. Пока он сам говорит, у нее останется время собраться с духом.
— Да, ни один мужчина не прельстился бы твоим лицом, Лойз из Верлейна.— Он рассмеялся.— Только государственные соображения могут заставить мужчину сделать то, от чего у него начинаются спазмы в желудке. Потому я и женился на тебе, а теперь вот ложусь с тобой в постель, леди из Верлейна...
Он не набросился на нее, как она опасалась, а медленно подходил к ней, шаг за шагом. И Лойз, которая все теснее прижималась к шершавому камню стен, прочла то, что было написано в его глазах. Охота и победа — неизбежная победа — вот что принесет ему наслаждение. Она поняла, что он продлит это удовольствие, упиваясь ее страхом, отчаянием и ужасом. Охота будет продолжаться, пока ему не надоест, потом все произойдет на его условиях и когда ему вздумается.
